Книга Императрица, страница 57 – Юлия Белова

— Что за бред?! — рявкнул царь, и голос его сорвался на резкий, почти мальчишеский тон, выдавая ту самую неопытность, которую он так старался скрыть.

— Это реальность! — резко осадила его Анна, и в её голосе зазвенела такая сила, что даже пламя в подсвечниках будто притихло. — Уже более шестнадцати семей потеряли всё из‑за этой схемы. Всё, что у них было: дома, поля, последние остатки еды. Они остались на улице, без крова и надежды.

— Слушайте, я не намерен выслушивать эту чушь…

— Ваши торговцы несут убытки, — голос Анны звучал ровно, но в каждом слове звенела острая, безжалостная правда. — Таможенный взнос составляет более пятидесяти трёх процентов от стоимости товара, а их прибыль — всего лишь один золотой. Муж Ириды, министр Насский, пытался донести это до вас, но что в итоге? Его вытурили, заявив, что доказательств недостаточно. Теперь он скитается по всему государству, собирая те самые улики, которые, скорее всего, никогда не дойдут до ваших ушей. Дайте угадаю, что твердили вам ваши умудрённые опытом министры? Что не стоит слушать молодого щенка, получившего должность благодаря заслугам отца?

Царь смотрел на Анну так, будто перед ним вдруг разверзлась бездонная пропасть. В его взгляде мешались удивление, злость и холодный, липкий страх. Откуда она всё это знает? Отдельные слухи ещё можно было счесть выдумкой, но ту самую фразу про «молодого щенка» ему бросили буквально пару дней назад в приватной беседе — в стенах, куда не проникал ни один посторонний взгляд и ни один чужой слух. Как она могла об этом прознать?

— Пусть, по-вашему, я всего лишь женщина, добившаяся власти через постель, — продолжила Анна, и в её голосе не было ни горечи, ни оправдания — только стальная твёрдость. — Но я борюсь за свой народ. Я в ответе за каждого человека в стране, которую поклялась защищать. Это долг любого государя.

— Я не верю ни единому вашему слову, — тихо, почти шёпотом произнёс царь, но в этой тишине прозвучала вся его растерянность, вся его попытка удержать ускользающую уверенность в собственной правоте.

— И я не виню вас в этом, — спокойно отозвалась Анна. — Ваш самый доверенный министр, тот, кто служил ещё вашему отцу, ничего вам не рассказывает. Не ругайте Ролшу слишком сильно: он всего лишь заложник ситуации. Что? Вы и этого не знаете? — она изобразила лёгкое удивление, но в нём не было насмешки — лишь холодная констатация факта. — Впрочем, это не моя тайна. А теперь — вот вам обещанный совет, государь: прислушивайтесь к своему народу. И ещё одно: ваша сестра уже три месяца находится в заложницах у короля Астарина.

— Ты врёшь! — рявкнул царь, и его кулаки сжались так, что побелели костяшки, будто он пытался удержать внутри себя ярость, готовую разорвать его изнутри.

— Зачем мне это, государь? — Анна чуть склонила голову набок, и этот лёгкий жест был страшнее любого крика: в нём сквозила абсолютная уверенность в своей правоте.

— Ты… — прошипел он, тыча в неё пальцем, словно хотел проткнуть эту невозмутимость, разбить её вдребезги. — Покиньте мою землю завтра же. Здесь вам больше не рады. — Он резко обернулся к Ириде, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на вину, смешанную с досадой. — А ты…

— Не стоит горячиться, — перебила его Анна, и голос её прозвучал мягко, но так, что спорить было бесполезно. — Девушка здесь совершенно ни при чём. Она лишь предоставила нам ночлег.