Онлайн книга «Императрица»
|
Всё это время Анна чувствовала на себе взгляд Ардэна — он скользил по её плечам, касался спины, будто пытался дотянуться сквозь шум зала и тяжесть решений. Но она, поглощённая борьбой, не могла позволить себе ни единого лишнего мгновения. Их договорённость не допускала раскрытия отношений перед чужими глазами, и Ардэн, верный себе, не нарушал её. Он знал, насколько важен для Анны этот совет, и не был тем человеком, который станет мешать, когда на кону — судьбы целых земель. Он поклялся быть рядом — не как громкая тень, а как тихая, надёжная стена, что прикрывает спину, даже если её не видно. Нина разрывалась между обязанностями советницы и тревогой за двух дорогих ей людей. Она видела, как они ходят по краю, не решаясь сделать шаг навстречу, и это разрывало ей сердце. — Я больше не выдержу, — выдохнула она, едва совет завершился, и обернулась к Таверу, словно ища опоры в его спокойном взгляде. — Всё это время я смотрела, как они сгорают от невысказанных слов, и ничего не могла сделать. Правители и их помощники покидали зал, унося с собой тяжесть принятых решений. Анна шла среди них — прямая, собранная, будто не чувствовала усталости. Нина заметила, как она прошла мимо Ардэна, не задержав на нём взгляда ни на мгновение. Это было слишком холодно, слишком отстранённо. Но и он лишь склонил голову в почтительном поклоне — и не сделал попытки догнать, окликнуть, схватить за руку. Тавер, в отличие от Нины, успел перекинуться парой слов с генералом и знал: Ардэн любит Повелительницу всем сердцем, но в груди его живёт и другая, горькая правда — обида. Он злился на то, что она молча ушла из Аркахаллы и ни разу за всё это время не попыталась связаться с ним, не дала хотя бы намёк, что помнит, что всё ещё чувствует. — Почему об отношениях этих двоих я волнуюсь больше, чем они сами, — снова вздохнула Нина, и голос её дрогнул от усталости и досады. Они с Тавером стояли на одном из балконов дворца. Вечерний воздух был прохладным, пах камнем, далёким морем и тишиной, которая наконец пришла после трёх дней грозовых споров. Анну Сайс отправил отдыхать в её покои — и теперь эти двое могли хоть ненадолго забыть о делах и просто быть самими собой. — Вот именно, — хмыкнул Тавер. — Они оба взрослые люди. Они сами могут разобраться со своими проблемами. Не пора ли тебе подумать о собственных отношениях? — Вмешиваться? Да что ты… — начала было Нина, вспыхнув от неожиданности, но тут же осеклась, удивлённо глядя на него. Её глаза расширились, будто она только сейчас услышала то, что было сказано. — Что? Собственные… отношения? Вместо ответа Тавер шагнул ближе и притянул её к себе. Поцелуй вышел внезапным, как порыв ветра, и сперва Нина замерла, пытаясь удержать равновесие между привычным долгом и этим новым, обжигающим чувством. Но уже через мгновение сопротивление растаяло, и она ответила с жаром, будто наконец позволила себе просто чувствовать, не взвешивая каждое движение на весах ответственности. Так, среди тихого шелеста ночи и отголосков бурного совета, родилась ещё одна пара — не по расчёту, не по долгу, а по тому самому внезапному притяжению, которое иногда оказывается сильнее любых планов. * * * Наконец настал тот день, которого Анна ждала столько лет — день, когда кровь её семьи получит голос, а тишина, годами давившая на грудь, расколется под тяжестью справедливости. Главная площадь столицы была забита до отказа: люди теснились у ограждений, взбирались на подоконники и крыши ближайших домов, вытягивали шеи, чтобы не пропустить ни мгновения. Каждый хотел своими глазами увидеть конец узурпатора — словно присутствие при этом мгновении могло смыть с их душ тень пережитого ужаса. |