Книга Императрица, страница 133 – Юлия Белова

— Я помогу вам обустроиться, — улыбнулся он, но улыбка эта была натянутой, не той, что рождается от радости, а той, что надевают, чтобы скрыть тревогу.

Некоторое время они шли через лагерь молча. Вокруг кипела жизнь: сновали воины, перекликались дозорные, лошади фыркали и встряхивали гривами. Охрана Маолан отстала на несколько шагов — достаточно, чтобы дать им возможность говорить спокойно, без лишних ушей.

— Принцесса, я могу обратиться к вам с просьбой? — первым нарушил тишину Тавер, и теперь в его голосе не было ни улыбки, ни легкомыслия — только серьёзность, тяжёлая, как стальной клинок.

— Конечно, — коротко кивнула Маолан, глядя прямо перед собой.

— Ничего не спрашивайте и не говорите о ребёнке. Всё довольно сложно. Сейчас лучше всего сделать вид, что его и вовсе не существовало, — произнёс Тавер без капли улыбки, и слова его прозвучали не как просьба, а как клятва, которую он давал не только ей, но и самому себе.

Они остановились, уступая дорогу варгалу, который вёл двух лошадей; животные нетерпеливо переступали, будто чувствовали напряжение, повисшее в воздухе.

— Он хотя бы жив? — не удержалась Маолан. Вопрос сорвался с её губ сам собой, тихий, почти шёпот, но в нём была вся её человечность — не любопытство, а сочувствие, желание убедиться, что хоть что‑то осталось целым в этом мире, полном потерь.

— Да, — коротко ответил Тавер. — Но я повторюсь: всё сложно. Поэтому…

— Не нужно, — перебила его принцесса, мягко, но твёрдо. — Я всё поняла. В конце концов, это и вовсе меня не касается. Со своей стороны обещаю, что от меня никто и слова не услышит об этом. А ещё я предупрежу сестру. Пусть она тоже хранит молчание.

Тавер на мгновение прикрыл глаза, будто с его плеч свалился тяжёлый груз, и поклонился — не по уставу, а искренне, от всей души.

— Спасибо за понимание, — проговорил он, и в этих словах было больше благодарности, чем во всех пышных речах, какие только можно произнести.

* * *

Вот уже полгода король Сорина был прикован к постели — болезнь лёгких медленно, но неумолимо высасывала из него силы. С каждым днём его дыхание становилось всё тяжелее, а придворные, стараясь не выдавать тревоги, всё чаще переглядывались и готовились к худшему. В эти смутные дни бремя правления целиком легло на плечи старшего сына и наследника — Дамира Сойрэна.

И надо признать, дела в Сорине шли неплохо. Урожай выдался щедрым, торговля процветала, налоги оставались посильными, не ложась непосильным грузом на плечи простых людей. Но тень над страной всё же нависла — и имя ей было «соседи».

Сорин делил границы с тремя государствами: Альдором, Вакхалией и Иррилией. Альдор, страна тысячи храмов, казалась почти благословением среди беспокойных соседей. Во главе стоял Верховный, а почти половина населения носила сан священнослужителей. Они редко вмешивались в чужие дела, предпочитая сохранять нейтралитет и наблюдать за бурями мира из‑за высоких стен своих святилищ. О более спокойном соседе и мечтать не стоило.

С Вакхалией ситуация была сложнее. Двадцать лет назад страна раскололась надвое: два брата не смогли договориться и разделили степную державу. Та часть, что граничила с Сорином, управлялась старшим братом и вела себя сдержанно, не доставляя особых хлопот. Но вторая половина, под властью Аджерхана, была источником постоянных бед. Аджерхан не просто считал себя властелином Иррилии — он явно засматривался и на Сорин. И виной тому был сам Дамир: женившись на дочери Аджерхана, он невольно дал тому повод помыкать собой. Подчинённые Аджерхана вели себя в Сорине как хозяева, и каждый день Дамиру приносили жалобы на их дерзость и произвол. Он разбирался с ними, как мог, пытался говорить с самим Аджерханом, но тот лишь усмехался в ответ, словно забавляясь его бессильной яростью. И Дамиру приходилось терпеть эти унижения — ради великой цели: получить в будущем не только Сорин, но и Иррилию.