Онлайн книга «Императрица»
|
Чоксо тронул поводья. Лошадь неторопливо двинулась вперёд, будто сама чувствовала тяжесть этого момента. Копыта глухо стучали по утрамбованной земле, отсчитывая последние мгновения. Вскоре всадники растворились в серой дымке рассвета, слились с тенью деревьев, с туманом, стелющимся над дорогой, и исчезли из виду. И тогда что‑то внутри Анны надломилось — с тихим, но оглушительным треском, как ломается сухая ветка, слишком долго державшая на себе непосильную тяжесть. Её внутренний стержень, тот самый, что столько времени не давал ей упасть, рассыпался на осколки. Повелительница медленно осела на землю, не чувствуя ни холода, ни твёрдости камней под коленями. Мир вокруг стал слишком большим, слишком пустым, слишком тихим. Она сидела, опустив голову, и слёзы катились по её щекам, не принося облегчения, а лишь подчёркивая эту звенящую пустоту. Но где‑то глубоко внутри, под этой болью, тлела упрямая искра: она сделает всё, чтобы это расставание было недолгим. Она создаст для сына безопасное место. Она вернётся. И они снова будут вместе — она, малыш и Ардэн. Ради этого она готова была пройти через любую битву, через любую тьму, через саму смерть. * * * Утро стелилось по двору тонкой, прохладной дымкой, будто само время замедлило ход, чтобы дать миру отдышаться перед грядущими бурями. Нина шла по коридору, бережно прижимая к себе послание из Фринстана. Настроение у советницы было на удивление светлым — рождение малыша казалось ей настоящим чудом, даром, который способен разогнать даже самую густую тьму. Пока Анна отдыхала после родов, Нине довелось подержать маленького принца на руках — и это мгновение отпечаталось в памяти, как тёплый, живой след. Она не видела ребёнка прекраснее. Как жаль, что Ардэн не мог быть здесь, не мог держать сына, смотреть на него, узнавать в крошечных чертах себя. Он даже не знал, что стал отцом… Нина на миг прикрыла глаза, словно пытаясь удержать этот образ: отец и сын. А потом в груди привычно шевельнулась тихая, давно смирившаяся боль. Ей никогда не испытать того, что переживают матери: не прикладывать дитя к груди, не вдыхать этот особенный, ни с чем не сравнимый сладкий запах, не чувствовать, как крохотные пальчики сжимают её палец. Все средства, к которым она прибегала с юности, привели к бесплодию — факт, который она приняла, но который всё равно иногда царапал душу. Как бы хотелось держать на руках ребёнка, похожего на… — Направляешься к Повелительнице? — рядом бесшумно возник Тавер, и Нина едва не вздрогнула от неожиданности. — А ты уже закончил с тренировкой? — ответила она вопросом на вопрос, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость. Несмотря на ранний час, Тавер успел не только завершить ежедневную тренировку, но и принять ванну — об этом говорили его ещё влажные, тёмные от воды волосы. Они пошли дальше вместе, и вокруг, как всегда, кипела жизнь: люди сновали туда‑сюда, смеялись, спорили, отдавали приказы, выполняли поручения. Мир не останавливался ни на миг. Нина украдкой бросала на Тавера взгляды: он и правда был красив, и не одной лишь внешностью — в нём чувствовалась особая, упрямая харизма. Если бы только не этот его невыносимо вредный характер… — Странно, — внезапно нахмурился Тавер, будто уловил в воздухе что‑то неуловимо неправильное. |