Книга Императрица, страница 122 – Юлия Белова

Маолан несколько мгновений метала глазами молнии, глядя на Повелительницу так, будто готова была броситься на неё с кулаками. А потом вдруг запрокинула голову и рассмеялась — громко, искренне, без притворства.

— И ты ещё сомневалась, что избрана богиней? — отсмеявшись, проговорила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Что ж, такого моя мать действительно не простит. Вакхалия поплатится за то, что пролила кровь наследницы Арабы.

Анна улыбнулась — спокойно, без торжества, словно просто сделала ещё один шаг по заранее проложенной дороге. Её взгляд скользнул к окну, к бескрайнему небу, где среди звёзд холодным серебром сияла луна — будто сама богиня кивала ей в знак одобрения.

* * *

Вскоре весть о столкновении вакхалийцев с детьми королевы Фринстана разлетелась по землям, словно искры от разгоревшегося пожара — быстро, жадно, не оставляя ни одного уголка в тишине. Королева Фринстана рвала и метала: её ярость гремела по дворцовым залам, заставляя дрожать даже самых стойких советников. Не прошло и нескольких дней, как во Фринстане собралось целое войско — плотное, грозное, готовое обрушиться на зарвавшихся соседей, будто морская волна на хрупкие скалы. В ответ Вакхалия отозвалась древним зовом — барабаны били в унисон с биением сердец, созывая воинов под знамёна. Степь замерла, затаив дыхание, словно сама природа прислушивалась к нарастающему гулу грядущей бури.

Единственным, кто, по слухам, встречал эти вести с мрачным удовлетворением, был Аджерхан. Любые беды брата неизменно радовали его — он усмехался, слушая донесения, и даже подумывал, не послать ли Фринстану тайную помощь, чтобы ещё сильнее разжечь пламя. Но в конце концов так и не решился: Астарин всё ещё вяз в затянувшейся войне с Аркахаллой и рано или поздно потребует подкреплений. А терять своих людей Аджерхан не мог — каждая рука, держащая меч, была на вес золота.

Время текло, отсчитывая дни, будто капли воды сквозь трещины в камне. Всё шло в точности по плану — словно невидимая рука направляла события, не позволяя им сбиться с начертанного пути. Руко Таш стоял на краю тренировочного поля, наблюдая за отточенными движениями Тавера и брата Маолан: мечи пели в воздухе, высекая искры, тела двигались в ритме битвы, даже если она пока была лишь тенью настоящей. Чоксо вместе с вождём Даржанханом возился с лошадьми — проверял упряжь, гладил тёплые бока, шептал что‑то на ухо самым норовистым, успокаивая их тихим голосом.

Анна шла рядом с Ферухе и Ниной, собирая последние осенние плоды. В её руках покачивалась небольшая корзинка, наполненная ароматными яблоками — их запах был густым, медовым, будто впитавшим в себя всё тепло уходящего лета. В последнее время Луна куда‑то пропадала, и Анна порой ловила себя на тревожной мысли, но тут же отгоняла её: в конце концов, волчица оставалась диким зверем, и зов свободы тянул её прочь от людских стоянок. Местные знали, что Луна — питомец гостьи вождя, и никто не посмел бы тронуть её. По крайней мере, об этом Анна могла не волноваться.

Ферухе и Нина весело щебетали, их смех звенел, как серебряные колокольчики, разгоняя тяжёлую тень надвигающейся войны. Настроение у Анны было неожиданно светлым — будто среди стальных клинков и холодных расчётов она сумела отыскать крошечный островок покоя. Корзинка приятно оттягивала руку, яблоки мягко перекатывались внутри, и на миг ей показалось, что всё возможно: и победа, и мир, и тихое счастье где‑то за горизонтом.