Книга Повелительница, страница 206 – Юлия Белова

— Говорите, — с нажимом повторила Анна, чуть подавшись вперёд.

Ровальд глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и наконец произнёс:

— Эренсия… — голос его дрогнул. — Эренсия — милая, добрая девочка. Она была моей крестницей перед богами, моей названной дочерью. Ты очень похожа на мать, Трианна.

Старое имя острым ножом резануло сердце Повелительницы. Оно принадлежало прошлому, которое она похоронила много лет назад.

— Трианна умерла тринадцать лет назад вместе со своей семьёй, — ответила она резче, чем хотелось бы, и в голосе прозвучала сталь.

Ровальд отвёл взгляд. Слова Анны задели его за живое, обнажили старую рану, которая, казалось, никогда не заживёт до конца.

— Я был тем, кто предал королевскую семью земле, — произнёс он тихо, и эти слова стали для Анны полной неожиданностью.

Она едва заметно пошатнулась. Крепкая рука Ардэна мгновенно оказалась на её локте, помогая устоять на ногах, но Анна, кажется, даже не заметила этого. Всё её внимание было приковано к человеку, стоявшему перед ней.

— Вы лжёте, — резко ответила она. — На момент смерти моей семьи Асвурда Ровальда не было в стране!

Сама того не замечая, она подтвердила то, что старик только предполагал.

— Отчасти это правда, — не стал спорить он. — Я уехал из Иррилии в поисках своего непутёвого младшего брата — последнее желание моей почившей матери. Мне удалось найти его спустя долгие годы. Кто бы мог подумать, что балбес, которого отец выгнал из дома, сменит имя и станет советником короля Кавоса…

Анна мысленно припомнила ассура Гроссмана. Сейчас она бы не сказала о нём «балбес и балагур». Он был серьёзным, сдержанным человеком — именно таким, каким и должен быть посол.

— Убедившись, что с ним всё в порядке, я посчитал клятву, данную матери, выполненной и вернулся на родину, — продолжал Ровальд, и голос его становился всё тише. — Вот только от дома осталось одно пепелище. А моя милая… названная дочь, единственный, кроме брата, родной человек… мертва.

На последнем слове мужчина не смог сдержать слёз. Они покатились по его морщинистым щекам, оставляя влажные дорожки.

— Я отдал половину своего состояния, чтобы выторговать у вакхалийца их тела, — прошептал он. — Своими руками я вырыл могилу на холме за садами Асдора. Своими руками опустил в землю короля, королеву и их сына. А вот принцессы там не было. Я искал её везде… Но вскоре узнал, что она была убита на границе, когда их везли в крепость Аджерхана. Больше ничего не держало меня в том месте, и я уехал к брату.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Анна смотрела на старика, и в её душе боролись противоречивые чувства: гнев, боль, недоверие и… что‑то ещё, едва уловимое, похожее на проблеск надежды.

Ардэн незаметно сжал её руку, напоминая о своём присутствии. Нина, стоявшая у двери, затаила дыхание, боясь нарушить этот момент истины.

Ровальд поднял глаза на Анну. В них читалась мольба о прощении — не за то, что он сделал, а за то, что ему пришлось пережить.

— Я не знал, что ты жива, — прошептал он. — Если бы я знал…

Анна глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Что она могла сказать? Холм за садами… Это было любимое место её матери. Королева Эренсия Рейвандж любила выбираться туда на пикник — в окружении самых близких, с корзиной фруктов, пледом и видом на столицу, раскинувшуюся внизу, словно драгоценная мозаика. Она любовалась горизонтом, попивала тёплый малиновый чай с пирогами со смородиновой начинкой и щепоткой сахарной пудры — и в эти мгновения они были просто семьёй, а не королём, королевой и их детьми.