Книга Повелительница, страница 121 – Юлия Белова

— Ты что, не хочешь меня просто туда пускать? — осенило вдруг Тавера, и он прищурился, пытаясь разгадать замысел напарника.

Их спор прервало появление Сайса. Лекарь, одетый в привычный серый халат, подошёл ближе и с лёгким укором поинтересовался, отчего эти двое уже с утра шумят у покоев Повелительницы. Но вместо ответа мужчины снова начали спорить — Тавер настаивал на своём праве войти, Чоксо стоял на страже, непреклонный, как скала.

Улучив момент, когда вакхалиец на мгновение отвлёкся, Сайс ловко прошмыгнул мимо него, открыл дверь — и удивлённо замер на пороге. Радостно улыбнувшись, Тавер поднырнул под рукой Чоксо и присоединился к лекарю. Вакхалиец досадливо выругался под нос, но сделать уже ничего не мог.

Оба — Тавер и Сайс — в неверии смотрели внутрь комнаты, не решаясь сделать и шагу вперёд. Представшая перед ними картина была столь умиротворённой и тёплой, что ни один не решился её нарушить.

На кровати спало трое. Мелкая волчица растянулась на весь свой маленький рост рядом с боком Повелительницы, её пушистая шёрстка слегка подрагивала во сне. Сама Анна уютно устроилась в объятиях спящего Ардэна Таджа. Генерал властно, но в то же время нежно прижимал к себе девичье тело, уткнувшись носом в её волосы, будто боялся, что она исчезнет, стоит ему разжать руки.

Сайс тихо прикрыл дверь, стараясь не нарушить хрупкую идиллию. Ошарашенные Тавер и лекарь неловко переглядывались между собой. Вдруг на лице парня появилась такая же широкая улыбка, какая была у Чоксо до появления Тавера.

— Ну наконец‑то, — радостно выдохнул он, и в голосе его прозвучало искреннее облегчение.

Чоксо понимающе кивнул головой, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости.

— То есть… никого это не удивило? А даже наоборот… Что я ещё не знаю? — сложил руки на груди Тавер, чувствуя себя последним человеком, которого забыли посвятить в какой‑то важный секрет.

Сайс и Чоксо переглянулись — коротко, многозначительно. Хоть Тавер теперь и был с ними в одной лодке, но кое‑что оставалось для них особенным. Личное счастье их госпожи было для них едва ли не самым важным — важнее приказов, важнее долга, важнее всего остального.

Тавер понял, что делиться с ним никто не собирается, и решил обидеться. Но, вспомнив, зачем, собственно, сюда направлялся, нахмурился, решив оставить свою месть на потом.

— Это всё хорошо, но мне действительно нужно кое о чём сообщить ей, — серьёзно сказал он, стараясь вернуть себе серьёзный вид.

К счастью, никого будить не потребовалось. Из‑за дверей послышался скулёж щенка — недовольный, возмущённый, — затем раздался голос Повелительницы: она что‑то строго выговаривала кому‑то. В противовес ей звучал совершенно спокойный, чуть насмешливый голос Ардэна.

Посчитав, что уж теперь‑то он ничем не помешает, Тавер быстро постучал в дверь и юркнул внутрь прежде, чем Чоксо успел его остановить.

В комнате Повелительница стояла возле кровати, уперев руки в бока, и строго, недовольно что‑то высказывала генералу. Её глаза сверкали, щёки слегка порозовели от возмущения, но в глубине взгляда читалась какая‑то непривычная мягкость. Сам мужчина спокойно, неспешно одевался, полностью игнорируя недовольство девушки — он застёгивал пуговицы на рубашке с таким видом, будто перед ним стоял не разгневанный правитель, а капризный ребёнок. Луна сидела рядом с ним, наклонив голову набок, и с живым интересом наблюдала за неспешными сборами генерала, будто пыталась запомнить каждое движение.