Книга Рабыня, страница 85 – Юлия Белова

Махирад задумалась. Её взгляд скользнул к окну, где за резными ставнями мерцали звёзды — молчаливые свидетели дворцовых интриг. Нина вернулась к своему занятию, её руки вновь запорхали над плечами госпожи, но на губах играла довольная улыбка. Она знала: её слова упали в благодатную почву. Скоро они принесут плоды.

— Несомненно, ты права, моя дорогая. Да вот где же найти такую девицу? Чтобы красива, умна и верна? — в голосе Садише прозвучала лёгкая растерянность, но и явный интерес.

— Я могу подсказать, махирад… — тихо, почти нежно произнесла Нина, и в её глазах вспыхнул огонёк триумфа.

* * *

— Подойди ближе, дитя, — голос махирад Садише, мягкий и властный одновременно, пролился в тишине покоев, словно струя благовонного масла.

Она слегка приподняла руку, изящным движением поманив Анну. Девушка замерла у края роскошного дивана, на котором восседала мать Повелителя, — величественная, словно изваяние из чёрного мрамора, окутанное шёлковыми тканями. Следуя незыблемым правилам дворцового этикета, Анна склонилась в почтительном поклоне, опустив глаза до пола.

Нина, расположившаяся рядом на мягких пуховых подушках, наблюдала за происходящим с едва уловимой улыбкой — улыбкой человека, который знает больше, чем показывает.

— Подними голову, не бойся, — в голосе Садише прозвучала тёплая, почти материнская нотка.

Анна подчинилась, но взгляд её так и остался прикованным к узорчатому ковру под ногами.

— Да, Нина, ты оказалась права, — произнесла махирад на древнем кархитинском наречии — языке, который она хранила для сокровенных бесед со своими приближёнными. — Девушка действительно на диво хороша собой. Но настолько ли она умна?

— О, госпожа, можете в этом не сомневаться, — ответила Нина, также переходя на кархитинский. — Вы можете проверить это, задав ей любой вопрос. — Она выдержала паузу, а затем, с едва заметной коварной улыбкой, добавила: — К тому же, она нас прекрасно понимает. Не так ли, Анна?

— Да, госпожа, — тихо, но твёрдо ответила девушка, впервые подняв глаза на махирад.

В глазах Садише вспыхнул искренний интерес. Кархитинский язык — родной для её матери — был частью её души. Она владела им в совершенстве: говорила, писала, читала. Но язык этот, сложный, изобилующий гортанными звуками и тонкими смысловыми оттенками, давно уступил место более простому наречию. Теперь лишь единицы могли свободно изъясняться на нём.

— Это единственный язык, который ты знаешь? — спросила махирад, слегка наклонив голову.

— Нет, махирад Садише. Я свободно говорю на нескольких языках, — ответила Анна, не дрогнув под испытующим взглядом.

— Какие науки ты ещё изучаешь? — продолжила Садише, и в её тоне прозвучало неподдельное любопытство.

— Я отлично знаю географию, историю, философию. С лёгкостью мне даются точные науки — арифметика, геометрия, физика. Немного разбираюсь в медицине и алхимии, — отвечала Анна спокойно, без тени хвастовства, но с достоинством.

С каждым её словом глаза махирад загорались всё ярче. Она переводила взгляд с Анны на Нину, и в этом взгляде читалось растущее удовлетворение. В уме она уже сложила два и два: именно эту девушку Нина когда‑то попросила в качестве помощницы. Как всегда, наложница сумела разглядеть в ней то, что скрыто от других.

— Садись рядом с нами и отведай сладких фруктов, дитя моё, — с тёплой улыбкой произнесла Садише, указывая на место подле Нины.