Книга Рабыня, страница 113 – Юлия Белова

Потому на торжество сойдутся все, кто имеет вес в государстве. Высокородные вельможи, советники, главы городских гильдий — и, конечно, начальники столичной стражи. Среди них непременно будет и Ардэн.

И он её узнает.

Этот факт Нина принимала как неизбежность — холодную, острую, как лезвие кинжала в полумраке. Но в душе теплилась уверенность: Ардэн не глупец. Не алчный сплетник, жаждущий славы или мести. Он не станет разбрасываться чужими тайнами, не превратит их общую тайну в предмет дворцовых пересудов.

«Он промолчит», — твердила она себе, словно заклинание.

Внезапно тишину разорвал пронзительный женский крик. Анна вздрогнула, резко обернулась, глаза её широко раскрылись от изумления. Нина лишь слегка повернула голову — будто звук не задел её, а лишь обозначил начало нового акта.

Но обе девушки тут же устремились к выходу — любопытство и тревога гнали их вперёд. Они замерли на балкончике, глядя вниз. Там, в просторном холле, несколько наложниц и служанок сбились в плотную толпу, склонившись над чем‑то невидимым.

На крики прибежал евнух. Резким движением он разогнал любопытных, и лишь когда толпа рассеялась, Анна и Нина смогли разглядеть то, что привлекло всеобщее внимание.

— Это же… — Анна нахмурилась, пытаясь осознать увиденное.

— Да, — холодно подтвердила Нина. — Махирад, как всегда, оказалась права.

* * *

Повелитель Джихиньяр восседал в мягком, уютном кресле, с тёплой, чуть усталой улыбкой наблюдая за своими родными. Как всегда, по правую руку от него расположилась мать — величественная, невозмутимая, словно каменная статуя, хранящая вековые тайны. По левую сторону — его любимая Бильшияр, в чьих глазах читалась смесь гордости и тревоги.

За ней — Магнеш и Тамиша. Девушка сидела напряжённо, словно натянутая струна. В её взгляде сквозила досада: мать клятвенно обещала, что этого пинайта не будет. И вот — они здесь, по воле махирад. Совсем скоро Одашу преподнесут его первую девушку… А что ждёт её саму? Тамиша раздражённо выдохнула, бросив косой взгляд на брата, сидящего рядом.

В отличие от сестры, Магнеш пребывал в приподнятом настроении. Он с явным удовольствием прислушивался к музыке, смаковал изысканные яства, однако взгляд его непрестанно скользил по залу. Он то и дело поворачивал голову, всматриваясь в толпу, но, не обнаружив того, кого искал, с едва уловимой досадой приникал к кубку с вином.

— Кого ты всё время ищешь? — не выдержала Тамиша, голос её дрогнул от нетерпения.

— Это тебя не должно волновать, сестрица, — с язвительной усмешкой ответил Магнеш. — Я же не спрашиваю, почему ты неотрывно преследуешь нашего брата.

Тамиша возмущённо ахнула. Она уже раскрыла рот, чтобы высказать всё, что накипело, но в этот миг грянули трубы. Их торжественный зов подхватили барабаны, возвещая: тот, ради кого все собрались, прибыл.

Мензин Одаш вошёл в зал — статный, собранный. На нём были белые широкие штаны и рубаха того же цвета, доходившая до середины бёдер. Белоснежная ткань изумительно оттеняла его смоляные волосы и смуглую кожу. Тамиша невольно восхищённо вздохнула — и тут же поймала на себе недовольный, колючий взгляд матери.

Барабаны не умолкали, сопровождая каждый шаг Одаша. Он остановился в центре зала — перед жрецом Рохана, застывшим в неподвижности. Три ритуальных поклона — в честь предков. И лишь когда последний удар барабана стих, а трубы смолкли, жрец начал читать молитву. Медленно, размеренно он обошёл вокруг мужчины, слова лились тягуче, как мёд.