Книга Её единственный омут спасения, страница 19 – Екатерина Звёздная

Прошла к предпоследнему пустому ярусу и плюхнулась на первое попавшееся место. Рядом почти не было студентов, в помещении стоял лёгкий гвалт. Достав тетрадь и ручку, я бездумно открыла тетрадь на пустой странице. Сейчас я могла лишь погружаться в свои мысли — отвлекаться на реальность не было сил.

Грубые, резкие штрихи, угловатые формы — бездумные узоры, которые я начала чертить в тетради, выдавали рой моих разрозненных мыслей. Давно устоявшаяся привычка, которая помогала мне успокоиться, сейчас напоминала пустую трату времени: рисование воспринималось как нечто чужеродное, бессмысленное. Мне и вовсе казалось, что я наблюдаю за собой словно со стороны.

Отдалённый шум постепенно проникал в сознание, которое упорно не хотело отодвигать в дальний ящик мысли о ночном посетителе из сна. Кинув взгляд, я обратила внимание, что преподаватель что‑то показывает на интерактивной доске. Но зрение совершенно не хотело фокусироваться на записях.

Бросив это бесполезное занятие, я откинула голову на спинку стула. Сзади меня было пусто. Я осмотрела последний ярус, быстро пробежала глазами по своему ряду, на котором сидела только я, после чего осмотрела оставшуюся аудиторию.

В книгах и комиксах часто создают эффект, когда персонаж находится в большом помещении, но он словно отдалён от всех, и его окружает невообразимо тёмное пятно, которое постепенно сереет — чем ближе оно к другим людям в помещении. Вот и сейчас мне казалось, что я стала тем самым персонажем. Парадокс был вызван ещё и тем, что буквально в полуметре от меня сидела пара весело шепчущихся между собой девушек. Я не слышала, о чём они говорили, — звуки выливались просто в общий шум.

Видимо, из‑за моих попыток понять их разговор слова, сначала отдельными слогами, стали проникать в моё сознание. Через пару минут неотрывного наблюдения за девушками я смогла разобрать их шёпот.

— Ты думаешь, он правда ищет себе невесту?

— Кто знает, но, поговаривают, что в начале семестра он активно общался с девушками своего курса.

— Но он присутствовал всего три дня, а после уехал.

— Ну да, но вчера он вернулся, а утром я успела мельком увидеть его в коридоре. Говорю же тебе, этот студент точно сын адмирала.

— А если ты ошиблась?

— Тогда со мной ошиблись почти все девушки нашей академии.

И девчонки тихо рассмеялись.

Если я правильно всё поняла, то они говорили о том самом четверокурснике, который перевёлся в нашу академию с начала года. До этого он учился в филиале Седьмой коалиции — первом главном филиале. И почему перевёлся сюда, в самую слабую среди всех коалиций, остаётся загадкой. Я никогда не видела этого парня, но Аля первые три дня только о нём и говорила, хоть и тоже его ни разу не встречала.

— Так мы пойдём его искать после пары?

— Было бы неплохо, но у нас всего десять минут, чтобы найти кого‑то. Ты думаешь, мы успеем до следующей лекции всё сделать? Я даже не знаю его расписания.

Я невольно кивнула, соглашаясь с мнением.

Этот разговор привёл меня в чувство и сбросил то оцепенение, которое преследовало с утра.

Оставшееся занятие я, хоть и с трудом, но прослушала. Сделав некоторые пометки, можно смело сказать, что я справилась. А остальное можно и в учебнике посмотреть — хорошо, что преподаватель не спрашивал конспекты.