Книга Последний принц, страница 54 – Эстер Пак

— Нам с вами не положено так чинно сидеть и пить чай, – ответил он, и голос его прозвучал холодно и твёрдо.

Ким Хивон приподнял густую бровь. На его сильном, будто высеченном из камня лице уже начали проступать тени – нечто неясное, тревожное, будто отражение внутреннего разлома.

— Ах так? И в каком же мы, по-твоему, положении? – спросил он, и Чонха не нашёлся с ответом. – Видишь? Даже ты не можешь этого толком определить. А вот я знаю. Знаю, что ты связан с просветителями.

Чонха застыл. Конечно, он понимал, что тот наверняка в курсе, но не ожидал, что это будет произнесено вслух в первую же минуту их разговора.

Ким Хивон неспешно взял чайник, налил в чашку горячий напиток, положил рядом кубик сахара и поставил небольшую баночку сливок, а затем аккуратно пододвинул всё это Чонха.

— Увы, о твоих предпочтениях я пока не осведомлён, племянник.

— А вдруг вы туда яд подсыпали, – буркнул Чонха, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Ким Хивон громко рассмеялся – звонко, с неожиданной искренностью, будто действительно нашёл его слова забавными. Он смеялся ещё мгновение, а затем, взглянув прямо в глаза, сказал:

— Ну нет, если бы я и вправду захотел от тебя избавиться, то уж точно не так. Ты слишком ценен, чтобы избавляться от тебя чашкой чая. О твоих способностях я наслышан достаточно, чтобы понимать их важность.

Он говорил это с такой непринуждённостью, что было невозможно понять, шутит он или нет. Не отводя взгляда, Чонха поднял чашку и одним глотком осушил её до дна.

Ким Хивон, всплеснув ладонями, воскликнул:

— Вот это смелость! Настоящая кровь нашей семьи.

— Почему вы так в этом уверены? – холодно спросил Чонха.

Тот не ответил сразу. Он медленно достал из груды бумаг тонкую, потрёпанную тетрадь, раскрыл её и, не глядя, произнёс:

— Смотри. Здесь доказательства, против которых никто не сможет возразить.

— Это ещё что?

— Сам увидишь, – слабо улыбнулся Ким Хивон.

Чонха раскрыл альбом и почувствовал, как темнеет в глазах. Лист за листом – фотографии, аккуратно уложенные на старых страницах, пронизанные одним и тем же взглядом. На каждой из них один и тот же человек. Руки Чонха, державшие альбом, задрожали, будто он коснулся чего-то запретного и ужасного.

— Что скажешь? Теперь понимаешь, почему я ни на миг не усомнился? – Голос Ким Хивона был спокоен, в нём сквозила напряжённая уверенность.

Чонха застыл. На снимках был человек, словно вырезанный из него самого: тот же профиль, те же тёмные глаза, чёрные волосы, бледное лицо… Даже выражение было таким же. Единственное, что отличало фотографии друг от друга, – это фон и люди, стоящие рядом. Если бы не это, Чонха бы решил, что это его старые снимки, завалявшиеся где-то в глубине памяти.

— А рядом с ним я. В молодости, конечно. – Не изменяя интонации, Ким Хивон указал на мужчину, стоявшего рядом с молодым отцом. Его холодное и безжизненное лицо напоминало лик мраморной статуи, но Чонха узнал его – молодого правителя.

— Я видел подарок младшему брату, который хранила твоя мать. Я всё проверил, и не только по фотографиям, но и по другим обстоятельствам, – продолжил правитель спокойно, будто делая доклад.

Чонха сжался. Слова, что врезались в его сознание, казались невыносимыми.

— Всю жизнь я считал, что у меня нет отца. И кто он, мне по-прежнему неважно, – выдохнул Чонха, будто скидывая с себя тяжёлый груз.