Книга Последний принц, страница 43 – Эстер Пак

Чонха и Санён без слов поняли, какое решение приняла их подруга.

— Ладно, – тихо сказал Чонха.

Все трое устремили взгляд на приближающихся стражей. К счастью, здесь, в укромном уголке Миримэ, людей почти не было, а преследователей оказалось всего шестеро.

— Ты уже решила, какое заклинание использовать? – спросил Чонха.

Канюль покачала головой. Она не знала, какое заклинание подойдёт, не знала даже, с чего начать. Но понимала одно: нужно срочно вмешаться в происходящее.

— Нет. Но для начала… давайте-ка откроем поле!

На эти слова Санён выхватил амулет и выкрикнул:

— В дивном мире этом давай сыграем партию с тобою!

Чонха тут же вскинул веер:

— И вот причина, почему до самой смерти я к тебе любовь питаю!

Два поля раскрылись, и обширный мир раскинулся перед Канюль. В мире, созданном сердцами двух друзей, было возможно всё. Канюль шагнула вперёд, произнося свой звук открытия:

– Пустой тишины разорви оболочку!

Три магических поля слились воедино. Стражи, мчавшиеся к ним, почувствовали что-то странное, но было уже поздно.

– Ночь глубокая грядёт, а глубже – сон бездонный, непробудный.

Канюль начала произносить заклинание. Это было то самое простое заклинание бессонницы, которое она когда-то написала для профессора Сола. Лёгкая дремота, тяжесть в теле – ничего особенного. Одного такого заклинания было бы недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Но Канюль знала: у неё есть ещё один козырь.

— Канюль! – донёсся голос Чонха вместе с мощной волной силы.

Чонха усилил заклинание Канюль до предела, направив всю магию в её сторону. Обычно при усилении часть силы сохранялась как бы в резерве. Но не сейчас.

– Узри сновиденье прекраснее жизни!

На этот раз всё было иначе. Вся магия Чонха была вложена в заклинание – и оно изменилось. Простая формула превратилась в мощное усыпляющее заклинание.

— Ч-что?.. – удивлённо выдохнул ближайший страж и тут же рухнул на землю, провалившись в глубокий, непробудный сон.

То же самое произошло и с остальными стражами, стоявшими позади. Некоторые, осознав, что что-то не так, пытались бить себя по щекам, силой открывать глаза, но усталость накатывала, как волна, и никакие усилия уже не могли сдержать сонливость.

— Н-нет… не сейчас… – прошептал последний из них, спотыкаясь на ходу.

Он встал на колени, но сразу же бессильно повалился вперёд. На лицах уснувших не было ни напряжения, ни боли – только умиротворение. Казалось, они и вправду видели самый прекрасный сон, какой только можно себе представить. Канюль медленно прошла мимо стражей, возвращаясь к дому.

— Тонхи.

Он с трудом поднял голову на её голос. В его взгляде промелькнули вопросы, но благодарность и изумление их затмили. Он смотрел на Канюль, не веря, что та решилась на такое ради него.

— Прости, – едва слышно прошептала она, опуская глаза. – Прости, что не помогла тебе с самого начала.

— Канюль…

— Поэтому убегай. Выживи. И когда-нибудь мы встретимся снова.

Тонхи сжал кулаки. Потом медленно, с усилием, поднялся на ноги. Его лицо было изранено, кожу покрывали синяки и ссадины, но взгляд был полон решимости, как никогда прежде.

— Обязательно увидимся!

Эти слова не оставляли места сомнениям или притворству. Это была искренняя вера друг в друга, глубокая и непоколебимая. Тонхи подошёл к отцу и с трудом взвалил его себе на спину.