Книга Последний принц, страница 32 – Эстер Пак

Санён и Чонха вновь вежливо поклонились и последовали за подругой. В доме стало немного тише. Лишь за окном, во дворе, продолжался лёгкий деревенский гомон: соседи то и дело о чём-то переговаривались, как на празднике.

Отец с матерью молча посмотрели им вслед. Потом их взгляды снова скользнули по двору – Канюль как раз вышла на крыльцо, и вокруг неё сразу закружилась оживлённая толпа. Кто-то махал, кто-то звал по имени, кто-то шутил. Санён уже смеялся с каким-то стариком, притопывая ногой, будто вырос тут, в этой самой деревне. Чонха, более сдержанный, держался рядом с Канюль и время от времени бросал короткие улыбки тем, кто осмеливался заговорить с ним.

— Похоже, наша Канюль и правда открыла для себя новый мир, – тихо сказала мать, не сводя глаз с дочери. – Так ведь, дорогой?

Отец ответил не сразу. Он смотрел на Канюль, и что-то в этом взгляде было одновременно тёплым и чуть растерянным, как будто в голове у него всё ещё не укладывалось, что перед ним взрослая девушка.

— Когда она только успела так вырасти… – пробормотал он.

— Вот именно, – тихо согласилась мать. – Всегда казалось, что она останется маленькой… такой, как раньше.

Повисла пауза, в которой оба будто заново открывали свою дочь.

— Но, знаешь, – добавил отец, – она справляется. Даже лучше, чем мы могли представить. И это… это действительно успокаивает.

Мать медленно кивнула, и в этом кивке было не только согласие, но что-то большее, материнское чутьё. Эти двое юношей не просто спутники. Они не из тех, кто исчезнет при первом же испытании. Нет. Они как корни, как камни в основании моста. Они пройдут с Канюль любой путь, какой бы он ни был. И, наверное, Канюль поступит так же.

— Уф, я так объелся, что и шагу ступить не могу… – Санён откинулся на стену, довольно потирая живот. – Казалось бы, обычные закуски, а вкус будто в сто раз ярче. Наверное, дело в том, что твоя мама готовила с любовью, – добавил он, мечтательно прикрыв глаза.

Канюль тихонько усмехнулась:

— У тебя, похоже, лесть уже на автомате включается.

— Но я серьёзно! Такой тушёной редьки и закусок из трав я в жизни не ел!

— Просто редьку томили долго, в хорошем соусе. А зелень только что собрали и приправили свежевыжатым кунжутным маслом. Потому и вкус такой.

— А сушёная ботва и яйца?

— Ботву мы сами сушим на солнце. А яйца, наверное, утренние, прямо из курятника.

— Неудивительно, что всё такое вкусное. Если я тут всё лето пробуду, чувствую, даже вырасту на пару сантиметров!

На этих словах Чонха негромко цокнул языком:

— Если бы тебе суждено было вырасти, ты бы уже вырос.

— Что?!

— Эй-эй, хорош! – вмешалась Канюль, подняв ладони. – Вы же не собираетесь и здесь драться, правда?

Оба умолкли как по команде.

Над домом раздавался пронзительный стрекот цикад. Троица одновременно посмотрела во двор. Под палящим солнцем тень от раскидистого дерева ложилась на землю, наполовину прикрывая двор. Цветы у колодца, измученные жарой, обмякли и почти приникли к земле.

— Настоящее лето, настоящие каникулы, – мечтательно сказал Санён.

— Если сейчас положим арбуз в колодец, к полднику он будет ледяным. А ночью, скорее всего, будет видно звёзды, – сказала Канюль.

— Прямо во всё небо?

— Ага.

Санён воодушевился, улыбка разошлась по всему лицу. А Чонха, лёжа на веранде, лениво обмахивался веером: