Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 82 – Оксана Северина

— Не сопротивляться. Во всем соглашаться. Не провоцировать, — шепчу свою новую мантру.

Увидев оружие в моих руках, меня сразу застрелят. Не провоцировать. Прячу нож за позолоченной ножкой ванны, присыпаю мусором. Вряд ли сумею ножом воспользоваться, но пусть на всякий случай будет. Чтобы покончить с собой, например.

«Молодец, Аня. Все хорошо. Ты отлично справляешься, — подбадриваю себя, чтобы немного сбить панику и лучше соображать. — Действуй дальше, не тормози».

Вдруг слышу какой-то приглушенный расстоянием звук: шорох? скрип? Все мысли разом испаряются из головы, я забываю про нож, сердце пропускает удар, волосы на затылке поднимаются дыбом. Я припадаю к полу, зажимаю руками рот и вся обращаюсь в слух. Тишина… Боже, фух…

Нет, снова шорох! Уже громче! И ближе!

Животный страх заполняет меня целиком. Хочется бежать, кричать, упасть в обморок наконец, как было после тоннеля. Но когда нужно, мне так не везет. Я буду умирать, глядя убийцам в глаза.

Но я не хочу умирать! Господи! Кракен!

И вдруг понимаю, что его уже нет. Пока я тут истерю, Кракен где-то там умирает…

Это конец.

Меня накрывает чувством вины и сразу следом апатией. Тело становится чужим и тяжелым, словно нервы, державшие в тонусе мышцы, все разом перегорели. Ложусь на обломки и жду. Или не жду. Не имеет значения, что будет со мной. Кракена нет, и теперь все бессмысленно и бесполезно. Мое будущее исчезло, словно я тоже уже умерла.

Отмечаю двойной мелодичный свист — условный сигнал. В дверном проеме появляются берцы. Над ними — смуглые голени. Ссадина. Золотистые волоски, перепачканные кровью и пылью. Грязный белый халат. За его поясом — пистолет.

— Отбой, Детка! Почудилось, — говорит знакомый голос.

Поднимаюсь как во сне. Короткий ежик, улыбка, скула опухла, губы в крови — Кракен. Смотрю, как округляются его глаза, когда он видит распахнувшиеся полы моего халата. Кракен ерошит волосы на затылке и снова присвистывает:

— Офигеть… Хрень господня, ничего себе красота!

Несусь к нему, чтобы повиснуть на шее, по пути теряя кроссовки, которые не додумалась зашнуровать.

— Живой… Боже мой… Кракен… Живой… — бессвязно бормочу, уткнувшись в теплую шею, и слезы облегчения заливают мое лицо. Между нашими обнаженными телами лишь слой его махрового халата, но какое это имеет значение, если он вернулся ко мне?

— Да что со мной может случиться-то? Эм… Детка, послушай… Мне, конечно, приятно, когда меня так встречают, и все же… Хочу тебя предупредить… Короче, ты топчешься по стеклам. А я сейчас передвину руки. И даже не спорь.

Его ладони ложатся на мои ягодицы. Крепко обхватив их, Кракен подбрасывает меня, я отрываюсь от пола и обхватываю его талию ногами. Чувствую его лицо на груди, и между ног… пистолет?

— Я убью тебя! — шепчу ему в колючую щеку. Он смеется. — Не скалься, Кракен, когда-нибудь я точно тебя убью…

— Неа, Детка, не убьешь. Ты меня любишь.

Еще чего!

Я предполагала, что Кракен нашел что-то вроде пары банок тушенки, или консервированной фасоли, или пачки чипсов на худой конец. Уже это сделало бы меня счастливой. Но то, что он здесь обнаружил, оказалось настолько поразительней и грандиозней, что не могло привидеться мне даже в самых смелых мечтах.

Когда Кракен запустил генератор, где-то щелкнул поврежденный землетрясением механизм, и на нулевом этаже приоткрылась стена. Кракен, конечно, тут же полез в эту щель и увидел нетронутую катаклизмами кладовую. Нет, даже не кладовую, а императорскую сокровищницу. Настоящую пещеру Алладина.