Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 60 – Оксана Северина

Мне ни разу не довелось быть свидетелем паники. О том, что творилось на улицах, я узнавала от раненых, родителей или коллег. Потому что я либо работала, а в приемном покое всегда суета, либо отсыпалась мертвецким сном дома, а позже в сестринской, и даже земные толчки или воющий ветер, срывающий крыши, не могли меня разбудить. Теперь я сама вижу последствия.

Поднимаю глаза на… тяжелое странное небо.

И о чем же хорошем подумать, если вокруг ничего хорошего нет? Жаль, что моя фотография осталась у Кракена.

«Аня! Кракен назвал меня Аней! — вдруг осеняет меня. — Там, когда я ползла по тоннелю. Сто процентов я это слышала! То-то же! А то “забудь про Аню Серову”, “думал, ты это понимаешь, тупица”».

Я заставляю себя улыбнуться. Плохо выходит. Занимаю себя размышлениями о том, почему нам нельзя называть настоящие имена. Для чего конспирация? Мы же не контрабандисты какие, в группировках не состоим, чтобы носить всякие прозвища. Мы просто люди, которые пытаются выжить.

Может, от того, что теперь некогда выяснять кто есть кто? А с прозвищами все сразу ясно.

Взять Кракена, например. Я все еще помню, какой эффект произвело на меня его прозвище. Яркое, как кожа у ядовитой змеи, — сразу понятно, что к такому парню лучше не лезть.

Но почему тогда Детка? Как эта кличка сможет меня защитить? И если отбросить небезопасные и пошлые мысли, которые приходят на ум, когда ее слышишь, — «я вкладывал в это имя совсем другое значение», — то получается, Кракену я казалась ребенком? Да, у меня маленький рост, и что с того? Неужели я выгляжу до такой степени глупой и ни на что не способной, что никакого другого прозвища не нашлось? Чуть более приличного. А ведь я Кракену жизнь спасла!

Внезапно до меня доносится приглушенный шум. Грохот. Звон разбившегося стекла. Птицы взмывают в воздух, громко хлопая крыльями.

Сердце моментально ухает в живот, и я покрываюсь испариной. Хватаю трясущимися руками нож и оглядываюсь — с какой стороны ждать опасность?

Замечаю неподалеку двух крупных крыс. Мне не показалось: они тоже услышали грохот и сидят, как и я, озираясь. Мы встречаемся взглядами и несколько мгновений оцениваем друг друга — чего нам друг от друга ожидать? Наконец крысы решают, что главный «босс» здесь не я, оскорбительно поворачиваются спиной, явно давая понять, что я — всего лишь Детка, и, напоследок потянув воздух носами, скрываются в какой-то расщелине. Ну и проваливайте!

Снова остаюсь в одиночестве. Никого вокруг нет: ни птиц, ни крыс, ни людей. Вслушиваюсь до головокружения — нет, тихо, ничего больше не происходит.

Вспышка страха отбирает у меня последние силы. Клинок постепенно опускается, а вскоре я и вовсе кладу его обратно.

Фу ты… Паранойя Кракена добралась и до меня. Интересно, паранойя бывает заразной?

Что может быть опасного в шуме? Это же не шаги. Может, где-то рухнуло подкошенное перекрытие или еще что-нибудь подобное. И с Кракеном тоже все будет в порядке, он живучий и осторожный, он справится.

Нет, все-таки кто он такой? Спросить его, что ли?

Расслабляюсь и прикрываю глаза. Так хочется спать. Вздремнуть, пока есть возможность? Передо мной тут же встает покрытый коричневой жижей больничный тоннель. Открываю глаза и смотрю на тучи.

Когда-то мне встретилась фраза: «Если ты веришь в Бога, то самое время молиться». Не знаю, почему сейчас вспоминаю ее.