Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 52 – Оксана Северина

Кракен поддерживает меня, не дает свалиться на землю, и я то хватаюсь за его руки, жалобно и протяжно скуля, то отталкиваю их в безумной попытке от чего-то убежать.

— Все-все, Детка. Тшш, тише. Все уже позади. Все хорошо, Ань, ты справилась, ты рядом, ты со мной, ты молодец, — бормочет Кракен.

— Я… Я… Там…

Пытаюсь что-то ответить, цепляясь за него, но новый желудочный спазм складывает меня пополам.

Сквозь пелену слез я вижу стремительно приближающиеся шнурованные ботинки, тонкую струйку черно-зеленой желчи, стекающую на них из моего рта, потом воздух вокруг становится гуще, и я соскальзываю в забытье.

Не знаю как долго я находилась в беспамятстве, но даже по ту сторону сознания передо мной мелькали видения из Скорбного тоннеля.

Прихожу в себя, не понимая, что со мной и где я, потому что перед глазами все еще стоят чьи-то сломанные пальцы и светлые волосы, струящиеся из расщелины. Пересохшее горло дергается, и зудящие веки начинает щипать от близких слез.

Но потом перед глазами проясняется, и я вижу хмурое лицо Кракена.

Он склоняется надо мной и приветствует:

— С возвращением, Детка.

Я пытаюсь поздороваться в ответ, но прилипший к нёбу горький язык не ворочается во рту. Потому просто киваю.

Кракен пару секунд меня разглядывает и интересуется:

— Надеюсь, ты понимаешь, что психологов тут нет? Поэтому, Детка, как хочешь, но бери себя в руки и поднимайся. Пора отсюда валить.

Его грубые слова пугают меня — я вспоминаю, как Кракен рассказывал, что нормальных людей не осталось, — но и странным образом отрезвляют. Скрипучим голосом отвечаю:

— Я в порядке.

— Вот и чудненько. — Кракен протягивает мне уже вскрытый флакон с глюкозой и перебирается к нашему багажу, что-то утрамбовывая в нем. — Пей. Зубной пасты тоже нет, — бросает мне, не оборачиваясь.

Чтобы не увязнуть в видениях из тоннеля, сосредотачиваюсь на словах Кракена и нахожу, что ничего обидного он не сказал, все четко и по делу, как и должно быть в подобной ситуации. Зрелая взрослая позиция. А я, может быть, старше его. Надо брать себя в руки!

Покачнувшись, сажусь и до боли в челюстях сжимаю зубами горлышко флакона, помогая рукам — они дрожат. Крупными глотками хватаю льющуюся в рот жидкость.

Ты не пожалеешь, что спас меня, Кракен!

Кто-то маленький, нежный и трепетный в моем сердце хнычет и ищет утешения. Просит разрешения оплакать тех, кому не повезло так, как мне, и кто уже навсегда останется под обломками больницы. Пытается сделать меня слабой и беспомощной. Но я убью его, чтобы не смел даже пикнуть, не то что просить.

Рука по привычке тянется к кармашку проверить, на месте ли фотография, но ни ее, ни самого кармашка нет. На мне чужая розовая футболка и короткие фланелевые штанишки с голубыми воздушными шариками. Флакон выпадает из моих рук и катится по грязному полу какого-то помещения, подпрыгивая на мусоре и расплескивая глюкозу. Слежу за ним взглядом, застыв, словно пораженная молнией.

— Что? — слышу далекий голос Кракена.

Трепетное существо внутри меня готово ухнуть в истерику, так что мне приходится собрать всю оставшуюся волю, чтобы заткнуть его. Оно уже осознало масштаб катастрофы, а я пока нет. Медленно поворачиваю голову к Кракену и, борясь с подступающей паникой, выдавливаю из себя: