Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 131 – Оксана Северина

У меня болит все: полыхает пожаром щека, звенит в голове, судорогой сводит живот и легкие, желудок сокращается в рвотных позывах, а глотку разрывает от быстрых глубоких толчков. И я не знаю, как это прекратить. Время останавливается в этой бесконечной пытке, когда есть одна только боль, а меня уже нет.

Внезапно все прекращается. У меня во рту ничего больше нет. Я вдруг чувствую пустоту и куда-то в нее падаю. И лежу. Сквозь звон в ушах доносится чей-то вопль и приглушенные звуки ударов. Желудок болезненно сокращается, и для рвотных масс нет больше преграды. Я скрючиваюсь, и меня рвет на сухую траву. Вытираю ладонью лицо. Вижу неподалеку пластиковую бутылку, расплывающуюся и двоящуюся в моих глазах. Преодолевая головокружение, сажусь и поднимаю ее. В бутылке воды на пару глотков. Пью, смывая с языка мерзкий привкус желудочного сока и отвратительного чужого запаха. Меня снова рвет, пока в желудке не остается ни капли содержимого. Осторожно вытираю рот — нижняя губа отзывается острой болью. Смотрю на ладонь и вижу на ней кровавый мазок. Губа лопнула. Вздыхаю и поднимаю глаза.

Передо мной все слегка расплывается. Верхушки сосен качаются в вышине, качаются валуны и подлесок. Качается Кракен, танцующий, подпрыгивающий и выбрасывающий ноги.

Стоп… Кракен танцует?

Зажмуриваюсь и снова открываю глаза, трясу головой — осторожно, чтобы не вызвать новый приступ головокружения и тошноты.

Парень лежит на земле, а Кракен с перекошенным от гнева лицом бьет его ногами. Массивные ботинки с тупым звуком обрушиваются на кровавое месиво, что было когда-то головой. Парень пытается прикрыться руками, и тогда ботинки Кракена попадают по ним, по груди, по животу с такой силой, что голова бычка при каждом ударе мотается, а тело на секунду отрывается от земли, подлетая в воздух.

Я вижу, как Кракен выхватывает нож, резко наклоняется и одним ударом срезает половые органы парня, вываленные из спущенных штанов. Кракен отшвыривает отрезанное в сторону, и футболку насильника, его живот, бедра и траву заливает хлынувшей потоком кровью. Из кровавого месива раздается пронзительный писк, потом всхлип и бульканье. Поскуливая от боли, парень вяло и хаотично, как недавно я, отмахивается руками, но сознание не теряет.

— Кракен… — зову я, но из рта не вылетает ни звука. Я прокашливаюсь, чувствуя, как ужасно саднит горло. Черт, надеюсь, парень ничего мне там не порвал. — Кракен, — снова зову.

Теперь это получается. Голос сиплый, словно я болею ангиной, но слова понять можно.

Кракен оборачивается ко мне, шумно дыша. Он в бешенстве. В его глазах полыхает пламя настоящего безумия. Морщусь. Я что, одна здесь нормальная?

— Кракен, — снова зову.

На его лице постепенно проступает узнавание, а следом отражается невыносимая боль.

Он выпускает из пальцев нож, заламывает руки, хватается за голову и протяжно воет. У меня обрывается сердце, по коже бегут мурашки — столько отчаяния и невыносимого страдания в этой звенящей в лесной тишине ноте… Я пытаюсь подняться, чтобы подойти к Кракену, обнять его и утешить, сказать, что все хорошо, я жива, что я по-прежнему я. Но все еще не могу разогнуться и не чувствую ног.

На парня вновь обрушивается град ударов.

— Прекрати это немедленно. Кракен! — хриплю, но спокойно и уверенно.