Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 112 – Оксана Северина

* * *

— Слушай, Кракен, а если на запах кто-то придет? — спрашиваю я, с опаской поглядывая по сторонам. Ошеломительный запах шашлыка плывет на всю округу. И мне постоянно мерещатся в лесу какие-то шаги, скрипы и шорохи. — Ну, медведь там… или волки… или, может быть, люди…

— Ага, щ-а-з, пусть только сунутся! Свою добычу я хрен кому отдам: хоть медведю, хоть волку, хоть даже человеку. — Кракен кладет ладонь свободной руки на пистолет, другой перекладывая на крышку котелка куски мяса — пышущие жаром, истекающие шипящим на углях соком. Протягивает крышку мне. — Давай, Детка, налетай!

— Нет, я серьезно. Что мы станем делать, если сюда заявится медведь? Стрелять-то нельзя?

Я кладу крышку на колени, чувствуя даже через слои термокостюма и брюк обжигающее тепло и накалываю один кусок на нож. Дую, остужая, макаю в соль, насыпанную на пустой пакет, и протягиваю Кракену, сама давясь слюной. По справедливости, он должен есть первый.

— Стрелять уже можно, — подмигивает мне Кракен, набив мясом рот и причмокивая от удовольствия. Затем раскладывает новую партию кусков на раскаленные камни вокруг костра. — Все, кто хотел, уже в курсе, что мы с тобой здесь. Черт, вкуснотища какая! — Он вытирает ладонью сок, текущий по губам, оставляя на лице угольные следы. — Отличная говядина, Детка! Как раз тот самый стейк, что я хотел! Кстати! — вдруг восклицает он и лезет в рюкзак.

Я против воли хихикаю: полный решимости сражаться за свое воин с чумазым лицом — то еще зрелище! Медведь помрет со смеху, и нам не придется стрелять. Посмеиваясь, засовываю целый кусок в рот и, давясь, жую, жмурясь от наслаждения. Еще бы помидорку к нему. И лучок… Но и так — объедение!

— Кракен, а почему говядина? Разве это теленок?

И отправляю в рот новый кусок.

— Потому что копыта есть? Есть. А раз есть копыта, значит, говядина. Та-дам! — восклицает он и извлекает из рюкзака большущую бутылку виски. И он эту тяжесть все время таскал с собой? — Конечно, лучше бы квас или пиво, но и это сойдет. Как считаешь?

Я хлопаю глазами и шмыгаю носом. Интересуюсь с набитым ртом, стараясь, чтобы голос не выдал мое волнение:

— Третье свидание, Кракен? Но у нас по-прежнему нет презервативов. И ты обещал, что не будешь давить.

— Вот черт! — отвечает Кракен с досадой. — Далось тебе оно, блин, это третье свидание! Зря я сказал. — Он выливает из наших кружек чай и вместо него плещет на донышко алкоголь. — Для третьего свидания сейчас не то место и не то время. Лучше сейчас помянем эту твою… рабу божью Майку. — Он протягивает мне одну кружку, и я в шоке беру. — Безвременно покинувшую нас. Пусть земля ей… Короче, будем, Детка! Не чокаясь! — Он резко выдыхает и на вдохе опрокидывает в себя содержимое кружки. Глотает. Морщится. Снимает с крышки кусочек мяса и закусывает. Смотрит на меня: — А ты чего греешь? Пей давай! Лечи свои вирусы!

Я, следуя примеру Кракена, выдыхаю — за тебя, Майка! — и тоже опрокидываю кружку в рот. Его обжигает огнем, я судорожно глотаю и, вытаращив глаза, машу на рот рукой. Слезы брызжут, сопли текут, я вся покрываюсь испариной и не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть. Сижу, хватая ртом воздух, как рыба. Кракен сует в него кусок мяса.

— Закусываем, девочки, закусываем. Не переводим продукт.

Отдышавшись, высморкавшись и прожевав, я касаюсь фотографии у меня на груди: