Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 10 – Оксана Северина

Замечаю в свете фонаря черные кляксы и трогаю их пальцем — кровавые следы. Иду по ним. Мужчина нашел системы и раствор для меня, значит, следы приведут куда нужно. И в самом деле — я сразу вижу на полу вывернутые, все в кровавых отпечатках, коробки с необходимым. Совсем рядом, за куском стены.

Мучаюсь какое-то время, ковыряя спавшиеся вены незнакомца, ставлю катетер-бабочку и откручиваю колесико капельницы на полную. Мужчина уже на грани.

Бегло осматриваю его на предмет повреждений — в следующий раз, когда отправлюсь за медикаментами, нужно будет все предусмотреть, ведь сил на рывок за забытыми препаратами может не хватить. Я должна буду все собрать за один раз.

Больше всего меня беспокоит клокотание в горле и розовая пена на губах раненого. Прикладываю ухо к груди рядом с рукой, прижимающей кровавую тряпку. Теперь я тоже в крови, но это не важно. Ничего не понимаю: клокотание перебивает все звуки, а стетоскопа у меня нет. Пневмоторакс? Проверяю признаки — вроде бы нет. Гематоракс? Я прежде сталкивалась с ранениями грудной клетки и знаю, что шансов у мужчины практически нет. Даже если ранение не проникающее и кровавая пена только от ушиба легкого — это очень серьезно. Но главное… Главное — я никогда не работала с такими ранениями самостоятельно. Меня прошибает холодный пот.

Резко поднимаюсь, так что руины накреняются, и «бегу» собирать необходимые для помощи предметы. Сейчас все зависит от счастливой звезды пациента. Если он жив до сих пор, то, может, все обойдется. Могу обещать только, что постараюсь.

Почти сразу замечаю еще одну разорванную коробку с кровавыми отпечатками и не верю глазам — в ней банки с детским питанием! Так вот откуда молочный привкус во рту! Я вовсе не сошла с ума!

Детские смеси хранились у входа на склад, и могу поклясться, что в моей «пещере» их не было! Значит, их принес мужчина. По пути, задержавшись всего на пару мгновений, вытряхиваю банки из коробки, вскрываю одну и набиваю полный рот сухой смесью. Желудок отзывается довольным урчанием. Не могу расстаться с банкой, бросаю её в опустевшую коробку и, подхватив коробку и фонарь, иду собирать необходимое, давясь драгоценным питательным порошком.

По кровавому следу добираюсь до границы на ощупь знакомой территории: разрушенной высокой стены с торчащей из нее арматурой. С одной стороны на ней держится плита потолка, с другой — нагромождение обломков и металлических балок, между которыми я вижу чернеющий проход. Я встаю на цыпочки и проталкиваю в него коробку. Потом аккуратно ставлю на край стены фонарь и забираюсь на угол упавшего покореженного стеллажа. Карабкаюсь по штырям наверх — в темноте я бы никогда не смогла найти этот лаз.

За стеной тоже сплошная разруха. Луч фонаря мечется по руинам, растворяясь в темноте между обломками, не достигнув их края. Потолка тоже нет — только перекрытия, плиты и балки без конца. Возможно, моя догадка верна и это действительно остов рухнувшего сверху лечебного корпуса.

Но мне некогда об этом размышлять.

Оглядываюсь. Вижу ненавистную «пещеру» и испытываю нестерпимо зудящее желание следовать по кровавым меткам до самого конца — до моего освобождения. Но еще я вижу неподвижного мужчину, истекающего кровью, которому пообещала, что не брошу его и постараюсь. У него мало времени. Может, и вовсе нет. Как его оставить?