Книга Кризис-менеджер для Дракона. Книга 1, страница 112 – Лана Флоренс

Он приземлился на чьём-то колосящемся поле — настолько мягко, насколько может приземлиться на поле трёхэтажный дом, то есть с гулом, толчком и волной вспаханной земли. Хорошо хоть шею держал приподнятой, и я не кувыркнулась через его огромную голову. Я представила, как хозяева завтра выйдут на своё поле и найдут посреди борозд вмятину размером с амбар и цепочку вытоптанных следов, каждый размером с обеденный стол. В моём мире из этого сделали бы новостной сюжет про пришельцев. Здесь, наверное, просто вздохнут, чертыхнутся и перепашут. Может, подадут куда-то жалобу.

Слезать я не хотела, да и не могла. Казалось, меня можно снять целиком, как застывшую в одной позе куклу, положить на землю — и мои руки и ноги так и останутся в положении «обнимаю огромную шею». К тому же меня всё ещё держал чужой приказ. К счастью, Сайрен устал ждать от меня инициативы и прорычал:

— Слезай!

Вот тут уж я постаралась. Кряхтя и стеная, я почти скатилась по горячему боку и осталась лежать, мечтая только, чтобы меня тут на поле и оставили.

Рядом вспыхнул и опал светящийся дым, и надо мной снова стоял человек.

— Последние два часа я боялся, что уже ничего не везу, — признался Сайрен, разминая шею. — Ты так замерла, что я перестал тебя чувствовать.

— Смешно, — прохрипела я. — Я последние часы боялась того же самого.

— Ну как тебе первый полёт?

Я посмотрела на него со всей выразительностью, на которую было способно моё обветренное лицо, лежащее в чужих примятых колосьях.

— Что ты со мной сделал? Там, на поляне? Моё тело просто… просто решило, что теперь ты его хозяин и слушаться надо только тебя. Я совершенно не могла этому сопротивляться! Ты сказал: «Держись», и я готова была держаться за тебя до конца жизни.

— Жаль, что ты не слышишь со стороны, как вдохновляюще это звучит. — Он сверкнул на меня в темноте смеющимися глазами, помогая подняться.

— Это мой дар, — продолжил он через паузу. — Обаяние и подчинение. В человеческой форме он мягкий: я просто располагаю к себе. Со мной легко соглашаются, легко откровенничают, легко… — он покосился на меня и великодушно опустил конец списка. — Я могу чуть подтолкнуть, но не больше. А вот в истинной форме дар становится таким сильным, что его почти невозможно контролировать. Любое моё слово звучит как приказ. Прости.

— Прости⁈ И так будет каждый раз⁈ А ты не мог сказать мне об этом раньше?

Больше всего меня пугала даже не сила его приказа. А то, что в тот момент я не спорила с ним внутри себя. Не искала лазейку, не пыталась перехватить контроль. Вариант был один — выполнять. Держаться. Для человека, который зарабатывал на жизнь тем, что искал возможности там, где остальные их не видели, ощущение было особенно отвратительным.

— Я мог. Но не хотел. Ты всё равно ничего не смогла бы с этим сделать, только зря переживала бы с самого начала пути.

— Как это ничего? Я бы заткнула уши, закрыла глаза и запретила бы тебе со мной разговаривать!

— Первое и второе не работает, приказ проходит насквозь, ты почувствуешь его кожей. Третье тоже не работает. Передавать приказ я могу и без слов. В истинной форме мне приходится следить буквально за каждым намерением. Иногда достаточно неудачно направить мысль «да не двигайся ты», и человек рядом действительно перестаёт двигаться. Поэтому в дороге я постараюсь вообще к тебе не обращаться. Придётся просто потерпеть — тебе и мне. Зато почти нет шансов, что ты упадёшь, что довольно удобно.