Книга Аккорды сердца, страница 94 – Алёна Нова

─ Что ж, это неплохое начало, ─ смотрит на меня, внимательно отмечая любое изменение, хотя сам выглядит похлеще моего — напряжённый, вспотевший и до сих пор возбуждённый.

Мои чувства обострены сейчас, как никогда, и между нами пролетают знакомые искры, стоит взглядам задержать друг на друге чуть дольше. Эль подаётся ко мне, яростно целуя, а я даже не могу сопротивляться — его губы будто уничтожают между нами последние барьеры.

Руки сжимают мою талию, а мне хочется быть ещё ближе после такой встряски, и сталкер это чувствует. Сам втискивает меня в крест, вдавливается собой, давая мне почувствовать его твёрдость там, где у меня до сих пор всё пульсирует, и это прикосновение его плоти через брюки заново пробуждает во мне потребность.

─ Знала бы ты, как выглядишь, ─ шепчет между поцелуями, касаясь моей влажности, и жар поднимается всё выше, прямо в голову, чтобы резко устремиться вниз.

─ Как?

─ Так, будто напрашиваешься на мой член, ─ толкнувшись ко мне, отвечает он, принося новую волну возбуждения, и мне начинает казаться, что сейчас самый правильный момент, чтобы продолжить это безумие.

Я даже собираюсь сказать об этом, готовая отдать себя без остатка, но какое-то чувство не даёт мне этого сделать. Момент, когда открывается дверь, я замечаю слишком поздно, и даже тогда не до конца осознаю, что у нас появился наблюдатель.

Наши с ним глаза встречаются, как в замедленной съёмке, и я не могу пошевелиться, потому что в том, что он на нас смотрит, вернее, как он смотрит, есть что-то неправильное. Дикое. И мне совсем не нравится то, что я выставлена перед учителем на обозрение.

─ Увидел что-то, что тебе по душе? ─ дразнит Эль, проводя рукой по моей обнажённой груди, выставленной на показ.

Недавнее состояние почти сразу улетучивается, словно и не было того облегчения, а во мне как будто мечется раненый зверь. Он воет от такого обращения, и обида заполняет моё колотящееся сердце до краёв.

─ Развяжи меня, ─ требую, только меня не слышат.

Константин Евгеньевич делает шаг, смотря так, будто не видит препятствий, и на миг, на одну крохотную долю секунды мне кажется, что он сейчас присоединится.

В груди начинает неприятно ныть от боли, но я её игнорирую.

─ Я сказала, развяжи меня! ─ уже кричу, понимая, что если не остановить их обоих, всё приобретёт очень плохой оборот — они меня уже сейчас как будто не замечают.

И только когда с моих глаз срываются слёзы, а в голосе проскальзывает ужас, они оба отмирают, как по команде.

─ Чёрт, птичка, ─ опоминается Эль, бросаясь ко мне.

Быстро расстёгивает наручники, пытаясь растереть чуть затёкшие конечности, а я отталкиваю его.

─ Не трогай. Больше никогда ко мне не прикасайся.

Подбираю платье, мчусь в ванную за соседней дверью, и одеваюсь, борясь с тремором, а после вылетаю оттуда, как подбитая утка, не в силах выдержать их взгляды.

─ Ника, постой! ─ я даже не знаю, кто из них меня зовёт, да и плевать.

Мчусь прочь по коридору, минуя лестницу, а сама пытаюсь не задохнуться от приближающейся панической атаки. Кое-как слетаю вниз, чудом не навернувшись, оказываясь в совсем другой части главного зала, и врезаюсь в некстати подвернувшегося мне человека.

─ Простите, ─ тут же хочу сбежать, но его рука удерживает за локоть — не сильно, хотя и ощутимо.