Книга Аккорды сердца, страница 15 – Алёна Нова

─ Не ной, ─ отзывается, сама отталкивая его здоровую тушу к окну, и тот обретает равновесие, едва не поцеловавшись с кафелем.

─ Так каков же твой манифест? ─ спрашиваю, пытаясь не обращать внимания на то, с какой силой меня вновь сдавливают чужие руки. ─ Я тебе где-то дорогу перешла или не так ответила? Ты скажи, я исправлюсь.

─ Чего? Да ты себя вообще видела? ─ её рот искажается, а взгляд загорается нездоровым блеском. ─ Я всего лишь преподаю урок зарвавшейся девке. Пусть все увидят, что ты ничего собой не представляешь!

Аня лезет в карман блейзера, доставая что-то оттуда, и я догадываюсь, что это всего лишь телефон, вот только картинка, открывшаяся любому, кто так или иначе должен войти в туалет, вовсе так не выглядит. Это понятно, похоже, лишь мне одной. Именно поэтому, когда дверь внезапно слетает с петель от силы удара чьей-то настойчивой ноги, ударяя не успевшего среагировать парня, вошедший понимает всё по-своему.

─ Птичка, это ты кричала? Опа… ─ Сталкер видит меня, медленно переводит дикий взгляд на второго, чьи пальцы как-то подозрительно быстро исчезают с моих плеч, видит Аню, замершую с телефоном, их полумёртвого друга, поверженного в неравном бою с дверью, мою кровь, и происходит мгновенная обработка информации. ─ Вот это я удачно заглянул пописать.

Что видят все остальные, включая меня? Косматого злобного мужика со зверской рожей в спортивном костюме под пальто, готового убивать, и едва эта мысль рождается в голове, всё выходит из-под контроля. Столько силы в одном человеке просто не может умещаться. Как только он кидается на не успевшего слинять типа, я даже не замечаю этого движения — тело за моей спиной просто с грохотом валится на пол, пока Анька спешно делает ноги.

Когда противостоять здесь больше не кому, глаза, полные тёмной жажды, возвращаются ко мне, и он делает шаг в мою сторону. Всего шаг к неподвижной мне, а в крови вновь подскакивает адреналин, подгоняя меня бежать прочь, да поздно. Я уже в ловушке его тела, прижатого к раковине, и дёргаться даже нет сил. Дыхание у обоих рваное. Удары сердца оглушают, кровь кипит в венах, пульсирует дико, и всё, что важно — это чужие глаза, готовые испепелить.

─ Сюда иди, ─ хрипит, притягивая меня к себе за шею, которую он успел обхватить, а я даже не почувствовала.

Его губы накрывают мои, язык проходится по свежей ране, зализывая, врываясь глубже. Ласкает мой, посылая ток по всему телу, и я теряюсь в каком-то безумном вихре, где воздух сосредоточен во вне, далеко за пределами этого сумасшествия.

Весь мир как будто отключается…

Я задыхаюсь, не думая о том, что сейчас происходит. Просто не получается думать, потому что нечем. Обжигающе-горячие пальцы пробираются под тонкий свитер, пробегая по животу вверх, исследуют рёбра, поднимаясь выше, и касаются груди. В низу живота скручивается тугой узел, наливаясь тяжестью, а позвоночник превращается в пластилин.

─ Хочу тебя, птичка, ─ шепчет сталкер на секунду оторвавшись, а его ладони уже стискивают мою задницу, пока я почти повисла на нём, отчётливо ощущая подтверждение его фразы.

И тогда мир снова врывается со всеми его звуками, красками и осознанием. Лицо обдаёт сначала жаром, а потом льдом. До закоротивших мозгов вдруг доходит всё то, что сейчас случилось, и моя рука сама впечатывается в колючую щёку, а звук пощёчины отражается от стен звучным эхом уже во второй раз, как раз в тот миг, когда у нас появляются вменяемые свидетели. И, кажется, это один из худших дней в моей жизни, потому что видеть очередное презрение в глазах Константина Евгеньевича я больше не могу.