Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 73 – Анна Платунова

Я уронила шест и взяла меч, рукоять удобно легла в ладонь. Оружие оказалось легким даже для меня, вот только никакого опыта фехтования у меня не было. Если бы я родилась мальчиком! Но наследных принцесс не учат навыкам боя, магия по-прежнему не отзывалась, и я едва ли продержусь долго против вооруженных и опытных мужчин.

— Эй, да что вы творите!

Вейн. Я коротко оглянулась. Мои друзья и те, кого я теперь тоже считала друзьями. Мой отряд. За моей спиной. Значит, ни в коем случае нельзя отступать.

Парни пытались подняться на ноги, но тут же валились обратно. Они совсем не контролировали собственные тела, будто перепили горького эля.

— Н-нет! — У Майлза заплетался язык и теперь его главное оружие — слово — сейчас было ему неподвластно. — Это убийство… Твари!

Эрик стоял ближе всех, но один из ловчих прижал его к колючей стене, уперев острие клинка ему в шею.

— Тебе привет от «пташки», белобрысый, — злобно оскалился он. — Бедняга Стивен в сырой землице, а ты все небо коптишь. Как-то несправедливо, не считаешь?

— Не трогайте его! — прошептала я и пересилила сковавший меня ужас, сделала крошечный шаг вперед, подняла меч. — Если надо биться, я буду биться.

Я сглотнула слюну — не знала, что смертельный страх делает ее горькой на вкус.

— Но потом… Когда для меня все будет кончено…

«Говори тверже, Рин! Не позволяй голосу предательски дрожать! Умри с достоинством!»

— Что станет с моим отрядом?

— Твоим отрядом, — усмехнулся Фол. — Отлежатся и двинутся дальше. А вот если ты будешь юлить, маленькая принцесса, плакать, молить о пощаде и опустишь меч, каждую минуту твой отряд будет терять одного игрока.

Он специально выделил голосом «твой», издевался.

Все стало яснее ясного. Наступил день моей казни. Генерал Дирк или, возможно, сам Мартин Хейл решили, что наследница трона не должна дожить до конца Жатвы. Не станет принцессы — не останется и выбора. Так что для меня подготовили персональный бенефис — красивую и славную смерть. Возможно, посмертно Дирк от лица народа дарует опальной принцессе прощение. Мол, она искупила вину, вы можете оплакать ее. Все эти политические манипуляции я впитала с молоком матери. Когда я умру, меня можно даже объявить героиней, это уже ничего не изменит для Невериона.

— Я поняла. Я не стану молить о пощаде, а лишь прошу дать мне последнее слово. Я хочу обратиться к народу Невериона.

Я подняла голову на трибуны, укутанные дымкой, на искаженные маревом фигурки людей. Я плохо их видела, но они видят и слышат меня хорошо. Как и все жители королевства, которые наблюдают за играми благодаря Оку. Как и Мелли, где бы она ни была, моя милая Мелли. И Корвин.

Фол опешил от моей просьбы. Прищурившись, он взглянул куда-то поверх моей головы, и я тоже оглянулась. Балкон распорядителей выпирал из тумана, как каменный уступ, как трибуна небожителей, имеющих право карать и миловать. Седовласая фигура в сером — генерал Дирк — соединила руки над головой в разрешительном жесте. Корвина рядом с ним не было. Он ушел. Не смог смотреть, как меня убивают. Я не стану его за это винить.

— Валяй, — махнул рукой Фол.

С юности я постигала уроки ораторского искусства. Мой учитель, эрл Нимн, чопорный и суровый аристократ, внушал мне, что монаршая особа должна держаться с подданными гордо, смотреть свысока и стараться употреблять в речи слова, непостижимые для плебейских мозгов. Пусть знают, что фигура правителя недосягаема, что он умнее и лучше во всем.