Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 13 – Анна Платунова

Мейна издала странный звук, точно подавилась.

— Вино отвратительное! Кислятина!

— Ты ничего не понимаешь в дорогих винах, Мелина, — усмехнулся Дирк. — Эта бутылка из малого погреба Арканум Розендорф, на ней печать королевского поставщика. Еле успел вынести, прежде чем наши доблестные вояки разграбили запасы.

— Что будет дальше с Арканум Розендорф? — между делом спросил Райдер.

— Не пропадет, приспособим под школу для детей простонародья, — откликнулся Дирк, его голос с каждым глотком становился все более благодушным. — Устроим рейд по деревням, подыщем тех, в ком теплится магический дар, и будем его развивать. Магия — не прерогатива аристократов. Они просто отобрали ее у нас. Если дар не развивать с детства, он гаснет.

— Я стал упражняться в магии, только получив первое офицерское звание, в двадцать лет, — признался Райдер. — Никогда не поздно.

— Да ты у нас вообще уникум, Райдер, — подразнила его Мейна. — Я наслышана о показательной казни. Ты вскрыл бедолаге грудную клетку, как скорлупу ореха.

Слова Дирка о том, что аристократы «отобрали магию» у простолюдинов, неприятно меня резанули. Магия — это не только привилегия, но и огромная ответственность. На заре возникновения Невериона именно так появились правящие роды. Те, у кого была магия, вели за собой, защищали, и гибли тоже часто. Почему у людей такая короткая память? Сначала говорят: «Приходите и правьте нами», а потом: «Вы у нас отобрали магию».

Бежали минуты. У меня затекли руки и ноги, пальцев я вовсе не чувствовала из-за холода и вот уже некоторое время тряслась мелкой дрожью. Я тряслась, и вместе со мной начали позвякивать стеклянные бутылки.

— Что это за звук? — спросила Мейна.

Проклятие! Я напрягла все мышцы в теле и сильно прикусила губу, надеясь, что боль отвлечет меня от пронизывающего холода.

— Не хотелось бы вас пугать, полковник, но в таких домах, как этот, часто заводятся мыши.

— Мыши? — взвизгнула Мейна очень по-женски.

«Может, пискнуть?» — пронеслась шальная мысль, но я ее отмела, решив, что никто не поверит в охрипшую, гнусавую — нос заложило — мышь.

— Поэтому на всякий случай отложим колбасу, хотя следов зубов на ней я не обнаружил, но мало ли, — безапелляционным тоном продолжил Райдер. — Завтра я разберусь! Думаю, пора отдыхать, сегодня был долгий день.

— Да-да, — пробормотала Мейна, зевая. — Тем более что и вино гадкое. Пойду к себе, мальчики.

— Я тоже, — сказал Корвин, — иначе засну прямо за столом.

— Слабаки, — буркнул Дирк. — Что же, останусь наедине с этой симпатяшкой — бутылочкой «Серебряной росы», и не говорите завтра, что я выпил ее в одно горло!

Мейна и Корвин вышли, я еще некоторое время слышала их удаляющиеся голоса. Проклятие! И что мне делать? Надолго Дирк застрял в столовой? Еще немного, и я окончательно окоченею.

Раздалось бульканье. Похоже, Дирк не стал рассусоливать и вылил остатки игристого прямиком в рот, обойдясь без бокала. И как бы он ни обзывался «слабаками», он был только рад свалить побыстрее. Не прошло и минуты, как он погасил свет и, тяжело ступая, отправился следом за Мейной и Корвином.

Вот и отлично! Я осталась одна и могла бы уйти тем же путем, каким пришла. Не зря рисковала: узнала о будущем испытании. Однако я забралась в дом распорядителей, чтобы поговорить с Корвином, и он обещал вернуться. Убираться поскорее или дождаться его?