Книга Чайный бунт, страница 33 – Кейси Блэр

Ну откуда торговцам в Сайерсене знать, как выглядит четвертая принцесса Исталама? Моя тайна все еще в безопасности.

Но тут Лорвин прищуривается и спрашивает:

— Если тебя так удивила их реакция, почему раньше поклоны тебя не смущали?

Она права: учитывая, насколько редка профессия чайного мастера, стоило предвидеть подобное поведение. Но я старалась не зацикливаться на этом из страха отвлечься от стоящей передо мной задачей.

Чайные мастера играют в нашей культуре важную роль. Порой их уважают даже больше королевских особ и жриц. Чайные мастера – везде желанные гости, к тому же они могут путешествовать в любые страны, невзирая на международные договоренности, а иногда даже играют роль дипломатов и заключают эти самые договоренности. Отказать мастеру в просьбе – кощунство, однако они так мудры и проницательны, что попросту не допустят подобных ситуаций. Чайные мастера – великолепные знатоки светских манер, истории и дипломатии, искусств и ремесел. Они преодолевают границы, их цель – помочь людям понять себя и свое место.

Для меня профессия чайного мастера – это своего рода символ всего, что я хочу, но не знаю, как достичь.

Уметь заваривать чай недостаточно. Этот навык у меня уже есть, иначе бы передо мной стояла невыполнимая задача, а не почти невыполнимая. Но как добиться остального? Кандидаты в чайные мастера учатся и тренируются десятки лет.

А у меня есть всего три месяца.

В любом случае я успела отточить мастерство спокойствия и полуправды, поэтому я усмиряю накатывающую панику и отвечаю на вопрос Лорвин.

— Там, где я выросла, правилам этикета уделяли много внимания, – говорю я. – Взаимное приветствие поклонами настолько вошло в привычку, что я забываю, как это необычно для других.

Лорвин фыркает:

— Иногда ты забываешь и как говорить по-обычному. Пойдем.

Я не бросаюсь за ней, но иду в паре шагов позади – рядом оказался магазин, где на полках между чайниками, ложками, заварниками стоят неизвестные мне приспособления.

Можно купить собственный чайник.Внезапно это желание становится таким сильным, что приходится сглотнуть, лишь бы приструнить его.

— На что ты теперь засмотрелась? – недовольно спрашивает Лорвин, а я шарю взглядом по витрине, чтобы за что-то зацепиться, но цепляюсь лишь за растерянность.

— Даже не знаю. – Разнообразие всяческой утвари потрясает. – Это все… для готовки? Как этим пользоваться?

Лорвин смеется:

— Никак. Большинство из этих вещей не нужны, если у тебя хороший нож и твердая рука. А то, что и могло бы пригодиться, здесь либо слишком дорогое, либо очень красивое и очень ненадежное.

— Чтобы потом был повод продать нам новое, – бормочу я. – Понятно.

— И наращивать прибыль, – сухо замечает Лорвин.

Из соседней палатки доносится хриплый смешок.

— Как цинично для такой молодой девушки, – произносит глубокий старческий голос.

На вид мужчина не такой уж старый, но внешность у него яркая: кожа светлая, но не как у гелланцев, а более золотистая; волосы прямые, густые и черные. Он внимательно смотрит на нас, его длинные, усеянные кольцами пальцы барабанят по стойке витрины. Сам же он сидит откинувшись, выражая и усталость от всего вокруг, и в то же время твердую уверенность.

Подобную манеру держаться я встречала у людей с острова Накраб.