Книга Чайный бунт, страница 142 – Кейси Блэр

Тэлсу, видимо, хватает лишь взгляда на книгу – он мурчит.

— Порой, – продолжает Дэниел, – когда активно вкладываешься в собственное творчество, полезно приобщиться к чужому. Не знаю почему. Не то чтобы мы лишаемся творческой энергии, просто это помогает… прийти к балансу, что ли. Обрести ясность. Надеюсь, я понятно выразился.

Как быть гостем чайной церемонии и пить чай.

— Да, я поняла, – говорю я.

— И это любимая книга Тэлсона, – добавляет он почти извиняющимся тоном. – Я бесцеремонно тяну время, пока он ждет.

— Раз уж это любимая книга Тэлсона, то мне не терпится ее услышать, – говорю я, смотря на Дэниела поверх кружки, пока делаю новый глоток. – Как у любого кота, у него от природы идеальный вкус.

Дэниел улыбается мне и начинает читать. А я позволяю себе отвлечься, пускай и совсем ненадолго, на его голос, тепло его тела так близко ко мне, мурчащего кота и плед – и на горячий не-чайный напиток, который он заботливо мне приготовил.

Когда вечером я возвращаюсь домой, Энтеро вдруг замирает в нескольких шагах от порога.

— Подождите секунду, – говорит он, отпрыгнув в сторону.

В темноте не видно, куда он делся, однако он тут же возвращается, жестом велит мне молчать и ждать и открывает дверь.

Я стою, пока он не подзывает меня внутрь. В тусклом освещении Энтеро выглядит очень мрачным. Я не сразу понимаю, что случилось, но потом вижу: на месте, которое я наметила для алтаря, стоит пьедестал, увенчанный чашей.

— Здесь никого нет, – рычит Энтеро, – но кто-то проник сюда, пока нас не было. Все вещи на месте.

Я зачарованно шагаю к пьедесталу. Он великолепен. Ничего великолепнее я даже представить не могла: затейливая выделка, плавные линии, эстетический баланс в изгибах. Он выглядит намного дороже, чем я себе представляла. А я, идиотка, обещала заплатить Тиано любую цену. Это значит, что он потребует жертв – запросит цену, которую я не могу себе позволить.

Или не захочу платить.

К тому же установка пьедестала у меня дома без моего разрешения – это заявление о том, что у нашей сделки будут серьезные последствия. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Как рано мы можем заявиться к Тиано завтра?

— На рассвете.

— Тогда идем на рассвете.

Энтеро внимательно смотрит на меня:

— Вы необычайно спокойны.

— Завтра я снова вступлю с миром в бой. Но сегодня надо хорошо отдохнуть.

Энтеро кланяется:

— В таком случае доброй ночи.

Когда утром мы приходим к Тиано, торговец даже не пытается сделать вид, будто мы друзья, будто у меня нет никаких поводов злиться на предательство моего доверия, нарушение личного пространства, безопасности, будто он не превратил наши отношения в опасную политическую игру. Он лишь открывает дверь и делает шаг назад. Я врываюсь в его лавку без лишних слов.

Дверь за нами закрывается, я резко поворачиваюсь, Энтеро следует за мной как тень.

— Что вам нужно?

Тиано скрещивает руки на груди:

— Чтобы вы не лезли в дела Кустио.

Этого я никак не ожидала.

— Поздно, – отсекаю я.

Он продолжает, будто не слышал меня:

— Я не хочу, чтобы вы просто притворились, будто отошли в сторону, хотя вряд ли это в вашем духе. Вы из тех, кто свое слово держит, и в душе, и на бумаге.

— Вот почему вы решили провернуть сделку таким образом, – говорю я учтиво, но с яростью.