Книга Рыцарь и мотылек, страница 96 – Рейчел Гиллиг

— О боги. – Влажные от пота пальцы скользнули по стали. – Как снять с тебя доспехи, Бенджи?

С лица короля сбежали все краски. Он не моргая смотрел на горного спрайта.

— Там есть пряжка, но мне до нее не дотянуться.

В попытке сорвать пряжку на поножах Бенджи я содрала ноготь, кровь смешалась с потом. Но пряжка тоже погнулась при падении и никак не поддавалась. Тем временем спрайт с его вытянутой мордой, жуткими глазами и огромной, набитой землей пастью подступал все ближе.

Отряд рыцарей снова сплотился, и теперь их внимание было обращено к нам. Во весь опор они мчались к своему королю. О, как они скакали!

Однако им не поспеть к нам, прежде чем спрайт доберется до Бенджи.

Король трясся, и камни вокруг содрогались, а чудище все приближалось. Он был огромен – большеголовый, с толстой, поросшей кострецом шкурой, – и все же я заметила, что он довольно тощий. У него проступали ребра. Торчали острые выступы плечевых и бедренных костей. Спрайт хотел есть. Он изголодался.

Бенджи, тщетно дергая ногой, обернулся ко мне.

— Беги, Шестая, – велел он, бледный как смерть. – Беги.

Я присела на корточки, заслонив короля от чудища. Вдали щелкали плети, но спрайт уже был так близко, что мои волосы разлетались от его горячего дыхания.

Я схватилась с пояса молоток и резец.

Спрайт раздул ноздри. Дитя Траума, он хорошо знал, что инструменты могут быть оружием, а оружие – причинять боль. И все же он не отступал.

— Уходи, – кричал Бенджи, отчаянно дергаясь в каменных тисках.

Но я не послушалась.

Спрайт все приближался. Он взревел, и ветер разнес по пустоши этот гибельный вопль, но я устояла. Подняла молоток. Собрала все свои силы.

И ударила.

Раздался пронзительный треск – громче сотни плетей; под острием резца лопнувшей веной разошлась глубокая трещина. Гранит, что держал в плену ногу Бенджи, раскололся надвое, освободив короля. Я подняла бедолагу под мышки и вырвала из каменной ловушки.

Бенджи ахнул, а спрайт уже был совсем близко.

Вдруг меня обхватили холодные лапы. Послышался хриплый голос горгульи:

— Держи мальчишку крепче, Бартоломью. – Он расправил огромные каменные крылья, оттолкнулся от земли…

И мы взмыли в воздух.

Ветер хлестал мне в лицо, руки, которыми я обхватила Бенджи, напряглись до предела. Король тоже держался за меня, а нетопырь, что нес нас обоих, хихикал себе под нос.

— Ну и веселье! Да я просто невероятный образец доблести!

Он пролетел мимо рыцарей, что обрушились на горного спрайта. Чудовище взревело, попыталось бежать, но ему было не выстоять против мечей. Они зарубили его, спрайт рухнул на землю, и та содрогнулась в последний раз.

Все затихло.

Нетопырь плавно снизился к траве, а затем резко плюхнулся наземь. Мы с Бенджи со стонами рухнули друг на друга. Я закашлялась.

— Ты цел?

— Кажется, да. – Золотые волосы короля потемнели от пота, румяные щеки побледнели. Но синие глаза смотрели решительно. Он взял меня за руку. – Спасибо, что осталась. Ты очень храбрая, Шестая.

И я поняла, что Бенедикт Кастор в какой-то миг приготовился умирать. Семнадцатилетний мальчишка, которому еще столько нужно было доказать миру.

— Но далеко не такая храбрая, как ты, Бенджи.

Ветер пел в траве, на пустоши и дороге царил покой, словно произошедшее было лишь страшным сном. Рыцари уже скакали к нам. Позади них лежал поверженный спрайт, он снова казался просто холмом.