Книга Рыцарь и мотылек, страница 68 – Рейчел Гиллиг

— Никто не сможет сказать, что я мелочен. – Изможденный Писарь следил за ними, придвинувшись ко мне и поглаживая меня по голове, словно какую-то собаку. – Не тревожься, – пробормотал он. – Ответ на любой вопрос, который они зададут, я уже записал чернилами. Ведь лишь чернила и искусное перо…

— Если ты знаешь все, – перебила я, предприняв очередную попытку выяснить правду, – то должен сказать, что случилось с моими Провидицами.

Писарь отстранился. Резкая боль – и тонкая прядь моих светлых волос осталась в пятерне старика. Он поднес их к носу. Вдохнул запах…

— Твоими Провидицами? – Писарь открыл рот – огромную черную дыру – и забросил туда мои волосы, омерзительно застонав от наслаждения. – Ты принадлежишь Ашлину. Вещим богам. Вот что я знаю, а то, что я знаю, – непреложная истина.

Рори, Мод и король опять подняли головы, глядя то на меня, то на Изможденного Писаря.

— К слову о Провидицах, – спросил Рори натянутым, будто тетива, голосом. – Скажи, Писарь, благоволишь ли ты к ним? Святым сновидицам Ашлина? Неутомимым вестницам Вещих богов?

Старик харкнул темным комком в сторону короля.

— Я благоволю моим Провидицам больше, чем ты – своим богам, еретик.

Плевок упал, пролетев мимо короля Кастора и угодив на сапоги Рори. Тот мрачно посмотрел на свои ноги.

— Может, пора уже оставить мои треклятые сапоги в покое?

— Наш вопрос довольно легкий, Вещий бог, – поспешно произнес король Кастор. – Раз ты утверждаешь, что ты бог – бог всех сущих в мире знаний, – скажи нам… – Он кивнул в мою сторону. – Как ее зовут?

Изможденный Писарь до скрипа стиснул зубы. Повернулся ко мне и вперил в меня немигающий взор – и в его глазах не было даже той жизни, что оставалась в каменных стенах Ашлина, покрытых лишайником и выбитыми на них ненастьем трещинами.

— Она дочь Ашлина. У нее нет имени.

В груди зародился слабый шепот: Сибил.

— У всех есть имя, – пробормотала я. – Даже у подкидышей. – И внезапно отчетливо добавила: – Был бы ты истинным богом, ты бы его знал.

Они поняли, что одержали верх. Рори, Мод и король расправили плечи, и вид у них стал грозный и доблестный, как никогда прежде. Они бросили вызов Изможденному Писарю и оспорили дар Вещего бога – знание.

Писарь тоже это понял. Я увидела по каменным глазам божества – хоть те и были пусты – миг, когда он осознал, что его волшебная чернильница проиграна. Вещий бог сунул свой шишковатый палец в чернильницу, яростно повращал по кругу справа налево, а потом, с тем же отвращением, с которым служка на мосту набросился на спрайта, старик перевернул чернильницу, выплеснув жижу на Рори, Мод и короля.

На этот раз чернила не перенесли его в другое место.

Они стали оружием.

Жидкость попала на рукав плаща Мод, та вскрикнула и оттолкнула короля Кастора с Рори. Чернила на ткани раскалились докрасна, прожигая шерсть, словно уголек, выхваченный из очага. Мод сбросила плащ, но в воздухе повис безошибочно узнаваемый запах горелой ткани – и горелой плоти.

Изможденный Писарь рассмеялся, а затем исчез, появившись на полке в другом конце зала, – и снова плеснул чернилами.

— Что ты делаешь? – закричала я.

Вещий бог не ответил, лишь рявкнул мне:

— Не шевелись, Провидица!

Было страшно наблюдать, как он исчезает и появляется вновь, неумолимо расплескивая чернила. В комнате запахло жженым пергаментом, шерстью и даже волосами. Рори, Мод и король вытащили оружие, они быстро двигались, не спуская глаз с божества. Но топор Мод и меч короля оказались бессильны против чернил. Несколько раз жижа настигала их, обжигая. Однако король с рыцарями не бросились наутек.