Книга Рыцарь и мотылек, страница 10 – Рейчел Гиллиг

На краю поля зрения мелькнула тень. Я повернулась, но тень тут же дрогнула и исчезла.

В огромном пространстве я казалась себе крошечной.

— Вещие боги! – позвала я. – Я ваша посланница, ваша вестница – всего лишь гость в вашем мире. Я пришла за Прорицанием.

Тишина. А потом…

Собор пошел рябью. Его залил свет, и все вокруг – колонны, окна и выступы – поплыло в призрачном сиянии. Я шагала сквозь это бледное ничто, преодолевая вязкость, и сердце мое трепетало как у крошечной пичужки колибри.

Собор тряхнуло сильнее. Белое пространство испещрили темные точки, будто пятна на ткани.

— Я испила крови Бенедикта Кастора Третьего! – еще раз громко повторила я. – Я пришла за Прорицанием.

Собор задрожал…

И будто схлопнулся.

Пол ушел из-под ног, я провалилась сквозь лучи света, пронзающие тьму. В животе екнуло, руки и ноги онемели, меня охватило ощущение падения.

Мелькнула во мраке вспышка серебра, а потом…

Я ударилась сначала коленями, затем руками. Поверхность под ними была холодной, жесткой и зыбкой. Я подавила стон и покачнулась. Повалилась, перевернулась и покатилась, как скалка по тесту. Послышался перезвон, а когда я перестала катиться – голая и покрытая синяками, – сумела все же собраться с силами и сесть.

Монеты. Я упала на гору монет. Сотни, тысячи монет грудами лежали в темной комнате.

Я огляделась. Посмотрела вверх. Там висели пурпурные штандарты, в высоких окнах голубело небо. И все же я различила призрачные колонны собора, его сводчатые потолки – холодное нутро Ашлина.

К этому времени меня должны были уже вытащить из родника. Как только Провидица, утонув, лишалась чувств, ее доставали из воды и укладывали грезить на алтаре – распростертую, с раскинутыми руками, словно жертвенное подношение богам.

Я все еще слышала звуки, которые доносились из реального мира, только неразборчиво.

— Что там? – окликнул далекий голос матушки.

Я открыла рот, хотела дать ответ…

И увидела ее – монету, что отличалась от остальных. Она парила в воздухе. Одна сторона была гладкая, другая – темная и с шероховатыми бороздами.

— Монета Ловкого Разбойника, – провозгласила я. – Я ее вижу. Шершавую сторону! – Я прерывисто выдохнула. – Дурное предзнаменование.

Если матушка и сказала мне что-то, я уже не услышала. Пол под ногами исчез, монеты потоком хлынули во тьму, и я вместе с ними.

Издав неподобающий крик, я приземлилась на ковер из шерсти. Монеты пропали, словно их и не было. Я оказалась в ином месте – в мрачном коридоре с высокими стенами, покрытыми росписью, но, как ни вглядывалась в изображения, рассмотреть их не сумела. Кажется, там были какие-то тела – как и я, обнаженные, изогнувшиеся в самых причудливых позах.

Высоко над головой, едва различимый, нависал сводчатый потолок Ашлина.

Я бесшумно ступала по ковру, но сердце лихорадочно колотилось. Когда тонешь в волшебном роднике Ашлина, видишь в грезах Вещих богов – всегда так и происходит. Больно. Жутко. Не важно, сколько раз я участвовала в Прорицаниях, меня вечно преследовало острое ощущение, словно я угодила в ловушку, словно кто-то незримый – вроде бы фигура в капюшоне – наблюдал за мной, и тьма сгущалась на краях поля зрения.

Поясница, подмышки, даже ступни босых ног – все покрылось влажным потом.

Вдруг я поняла: это не просто пот. Что-то холодное натекло мне под ноги, просачиваясь между пальцев.