Книга Страсть обманет смерть, страница 60 – Екатерина Полянская

— Смогу, но только при помощи фамильяра. Надеюсь, вы не боитесь пауков?

— Фамильяр? – Глаза у всех троих загорелись мальчишеским восторгом.

Упоминание паука они, кажется, пропустили.

Отступив на шаг, я погладила браслет и тихо-тихо зашептала:

— Давай, вылезай. Я опять не справляюсь без тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы кого-нибудь из нас ночью сожрали?

Внутренне уловила насмешливое недовольство, но камень ожил, превращаясь в паучью спинку, а дальше показались и лапы, и все остальное.

— Вот это да! – выдохнул Леметр.

— Идем плести защиту, – шепнула паучихе я.

«А ты мне для этого зачем?» – от паучихи повеяло чем-то таким.

Справиться она могла и без меня, но я все равно поплелась следом и вместе с ней обходила весь круг у импровизированного лагеря. Отвечать на вопросы парней не хотелось. Внезапно я почувствовала себя неловко, словно единственная несла ответственность за все проблемы, уже случившиеся и те, которые еще только поджидали нас где-то впереди.

Место, собственно, так и наметилось. Пока паучиха выплетала чары, успело окончательно стемнеть, и контур отчетливо светился в темноте. Внутри его мы и разместились. Кто-то из парней уже успел разжечь костер. Ужинать предлагалось небольшим количеством хлеба, копченого мяса и сыра. Чудо, что все это и еще вода у нас было, потому что ночевать мы планировали куда в более комфортных и безопасных условиях, поэтому съестным не запасались.

Наконец защитные чары замкнулись в светящийся круг, и мы с паучихой подошли к костру. Меня немедленно усадили на чью-то куртку и сунули в руки еду, что, впрочем, оказалось не то отвлекающим маневром, не то взяткой. Паучиху внимательно со всех сторон осмотрели, а на меня высыпался водопад вопросов. В бытность свою нормальной Судьбой я часто наблюдала за ведьмами, что позволяло сейчас вяло отвечать и про связь с фамильяром, и о том, где этих самых фамильяров берут, и об их возможностях.

Мальчишки, честное слово! Я обращала внимание, как люди реагируют на большого паука, даже если он фамильяр. Женщины, как правило, визжали, вопили и бились в истерике. Ладно, еще валились без чувств. Самые воспитанные и не лишенные самообладания брезгливо морщились. Те, что похрабрее, пытались прибить. Но ведь и большинство мужчин реагировали похожим образом! Ладно, они не вопили, но откровенно шарахались.

А эти… Где, интересно, проходит та грань, когда парень с блестящими от живого интереса глазами превращается в типа с вечно недовольным выражением на физиономии, которому интересны лишь новости из свежей газеты, ужин в его тарелке и разговоры о собственной значимости? Сильно преувеличенной, между прочим.

— Можно ее угостить? – Леметр дернул меня за рукав, привлекая внимание. – Я слышал, что фамильяры…

— Питаются силой своей хозяйки, – перебила я. И лишь когда на его лице обозначилось разочарованное выражение, продолжила: – Но моя, кроме прочего, ужасная сладкоежка, так что если у тебя завалялся где-то кусочек сахара…

Плетущая все это время вела себя как истинная дама. Дулась, изображала бархатный комок недовольства, один раз даже издала жутковатый стрекот, но при этом не спешила убраться в браслет. Наслаждалась вниманием, хоть и не показывала вида. Когда же Гевин Леметр по прибытии в столицу пообещал ей подарить целую коробку кускового сахара, окончательно сменила гнев на милость и трижды показала, как она растворяется в браслете и выбирается в мир вновь.