Книга Тьма, в которой мы утонули, страница 42 – Екатерина Полянская

Признаюсь, мне, как вчерашнему ребенку, приятнее было бы думать, что они были героями и погибли.

Нет, я достаточно реалистка, чтобы понимать, что это вряд ли так. От нас бы не скрывали правду и всеми силами способствовали бы тому, чтобы развить дар. Получается, мама не обманывает.

Но я все равно выжидаю, когда все уснут, и крадусь к столу со всякими бумажками.

Смотрела уже, там ничего нет. Но можно заглянуть в ее сумку, посмотреть в машине и обследовать папин кабинет.

— Что-то ищешь? – Собственно, на пути к последнему меня и заловил брат.

— Информацию, – не стала скрывать, а потом только заметила, что он сейчас вошел в дом. Расстегнул куртку. – А ты откуда так поздно?

— Я уже смотрел, там ничего нет. – Мы оказались куда больше похожи, чем хотела бы наша мать. – Но, если пообещаешь не убивать меня, расскажу хорошую новость.

Сомнительное какое-то предложение. Кто угодно мог отказаться, но не я.

— Рассказывай уже!

Таинственно улыбнувшись, Даттон вытащил из внутреннего кармана куртки смятый лист, который при ближайшем рассмотрении оказался вырванной из газеты страницей. И там опять было мое фото! Сделанное в тот день, когда нашли труп. Анрей держал меня за руку, и это выглядело как защита и поддержка. Даттон тоже попал в кадр.

Статья рядом рассказывала, что у сестры известного игрока в халх роман с сыном владельца команды волков. А все предыдущие сплетни – это бессильная истерика поклонника, которому не оставила шансов любовь.

— Видишь, твой принц решил проблему, – поддразнил брат.

— То есть полиция меня теперь тоже ненавидит? – оценила свое положение я.

— Лучше подумай, как сделать так, чтобы мама тебя не убила, когда утром это все прочитает. – По мнению Даттона, переживала я не о том.

Блин. Меня теперь до конца жизни из комнаты не выпустят.

Сбежать, что ли?

Да у меня в тринадцать было больше свободы, чем в так называемой взрослой жизни! Правда, тогда я не заводила отношений с оборотнем.

— Анрей выбил тому парню зубы. А потом заставил журналистов сделать новый материал. После этого нас задержали и засунули в вонючую камеру. – Брат вспомнил, что я – девушка, а значит, должна жаждать подробностей. – Его отчиму пришлось приехать в Холлоу-Руж, чтобы вытащить нас.

При всей моей красоте, вряд ли мне шли круглые глаза и отвисшая челюсть. Вечер у парней явно выдался поинтереснее, чем у меня.

— Мама не убьет меня. – Плюс в ситуации тоже нашелся. – Она будет слишком занята твоим воспитанием.

— Поговори с ним, – серьезным тоном попросил Даттон. – Вам надо все выяснить.

— Я… подумаю.

Той ночью мне опять снился сон. Мурашки, дрожь предвкушения. Большая коробка, которую с трудом удавалось удержать в руках. Чудом не свалившись вместе с ней, я положила ее на кровать. Попыхтела немного, восстанавливая дыхание. По телу вместе с кровью неслись пузырьки счастья, хотелось смеяться и кружиться. Вместо этого я склонилась над коробкой и потянула за ленту. Сдвинула крышку.

Внутри лежало мое свадебное платье.

Счастье вспыхнуло с новой силой, взорвалось фейерверком, бесцеремонно вышвырнуло меня из сна.

Я повернулась на бок и усилием воли стерла с губ улыбку.

Было раннее утро. Часа четыре примерно. Ветка покачивалась за окном, отчего на стене напротив дрожали жутковатые тени. В окно бесстыдно заглядывала большая, но еще не полная луна.