Книга Целого мира мало, страница 36 – Екатерина Полянская

— Прагматик!

— Знала, с кем связываешься. Вот и не жалуйся теперь.

И хотелось бы возразить, да нечего. Так что Лизка решила заняться чем-нибудь более приятным. Например, сорвать во-о-он тот синий цветок с пышными лепестками. Но не успела нагнуться, как внимание отвлек звук отворившейся двери, и на крыльце возникла дама средних лет в строгом коричневом платье и белоснежном чепце. Экономка, наверное.

— Добрый день, молодые люди. Вы к кому? Если к милорду, то он на охоту уехал, только к вечеру появится.

Немая сцена. Занавес.

Пока темные супруги исправляли перекос на лицах и о чем-то пытались договориться взглядами, домоправительница успела обеспокоиться, испугаться и даже открыть рот с намерением кликнуть стражу. Так что колдун очнулся очень вовремя:

— К нему, родимому. Он нас с месяц в гости дозывается, вот мы и решили оказать честь, — и представился по всей форме, даже темной дымкой окружил себя и злобного духа для подтверждения личности позвать предложил.

И с чего это дамочка отказаться вздумала? Лизка даже обиделась: это же надо, такой спектакль испортила!

— Прошу за мной, господа, — сухо произнесла женщина и нырнула в недра замка.

«Гостям» не осталось ничего другого, кроме как принять приглашение.

— Ты хоть что-нибудь понимаешь? — шепотом спросила Лизка мужа, невозмутимо вышагивающего вслед за экономкой.

Тот пожал плечами и поудобнее устроил руку ундины на своем локте.

— Пока нет, но это пока.

Холл, просторный зал с камином… Правительница слуг устроила гостей в уютной комнатке, выдержанной в бежевых тонах, и отправилась за чаем. Причем до того торопливо, что в голову царевны невольно закрались сомнения — сбежала!

Чем колдун и воспользовался.

— Эй, малец, иди-ка сюда!

Подросток-паж, которого строгое начальство наверняка оставило проследить, чтобы мерзкие колдуны не натворили чего, сдавленно икнул, но ослушаться не посмел.

— Что желает господин?

— Скажи-ка мне, как твоего хозяина зовут?

На самом деле господин желал спокойно провести оставшиеся два дня отдыха, но такое чудо ни ему, ни Лизке уже не светило. Вот Крейр и принялся за решение проблем со свойственным ему педантизмом.

— Лейвеос, — проблеял мальчишка и «незаметно» отступил на шаг. Небось поставил уже гостям диагноз!

Крейр заинтересованно наморщил лоб.

— Марианский, что ли?

— Был, но он лишился права называться родовым именем.

Кивком отпустив слугу, темный повернулся к устроившейся в соседнем кресле Лизавете.

— Поняла, кого мы отловили? — По уголкам темных глаз затаились улыбки.

Царевна помотала головой.

— Смутно.

— Лейв — второй из марианских царевичей, на все царства известный авантюрными выходками. Понятия не имею, что у них там происходит, но его еще раньше, чем Жана, из дома выжили.

Поглощенные один рассказом, другая слушаньем, ни Лиза, ни Крейр звука отворившейся двери не услышали.

— Вот еще, я сам ушел! — возмущенно заявил о своем существовании бессовестный оккупант.

Первым, что бросилось Лизке в глаза в его облике, оказались черные глаза. Не темно-карие, которые темнели от нахлынувших эмоций, как у Крейра, а именно черные. И это при пшеничного цвета волосах! Все остальное, включавшее в себя волевой подбородок, атлетическую фигуру и длинные мускулистые ноги, обтянутые узкими штанами, царевна оглядела лишь мельком. Чтобы и любопытство потешить, и строгого мужа не обозлить.