Книга Купленная невеста, или Ледяной принц, страница 103 – Екатерина Полянская

Затихла и даже зажмурилась, а внутри билась отчаянная надежда: только бы Эд успел! Умирать от рук свихнувшейся родственницы я точно не планировала. В крайнем случае с ней справится Риони, но зверюшку жалко, на ней и так крови достаточно.

Увы, судьба сегодня милостива не была.

Когда воздуха стало не хватать, я распахнула глаза и захрипела. Риони восприняла противный звук как призыв к действию, коим тот, собственно, и являлся. Прохладная лента соскользнула с шеи, опутала правую руку ведьмы, неумолимо приближаясь к замотанному платком горлу. Душить собралась, что ли?

Алексия продолжала свое темное дело. Она и не поняла, что что-то не так.

Блеснуло золотистое жало.

Наконец появилась возможность свободно вздохнуть. Чем я с радостью воспользовалась и какое-то время глотала пахнущий зельями и травами воздух. Вроде бы худшее миновало. Алексия покачнулась, всхлипнула и сползла на пол. Вот только Риони на этом не остановилась.

Золотистая молния раз за разом рвала полумрак небольшой комнатушки.

Вокруг меня тисками сомкнулся страх.

Силы закончились. Зелье, выпитое в столице, перестало действовать.

Сознание возвращалось медленно, будто нехотя. В чем-то я его даже понимала, сама не испытывала радости от этой встречи, потому что вместе с ясностью мыслей должен был вернуться и внушительный ворох проблем. А здесь так тепло, темно и мягко… Так бы вечность и лежала.

Но не судьба.

— Селисса?

Голос. Женский. Немолодой.

На миг подумалось, что ведьма снова добралась до меня. Кожи, согретой одеялами и теплом камина, коснулся колкий страх. А потом вспомнилось, как кусалась Риони – остервенело, снова, снова и снова! Жуткое видение, мерзкое. Но меня отпустило.

— Как думаете, ей правда легче? – где-то совсем рядом беспокоилась зверюшка.

— Несомненно, – снова этот голос, смутно знакомый, но такой уютный и успокаивающий.

— А ему? – Очевидно, Риони волновалась о ком-то еще, не только обо мне.

— Он взрослый мужчина, девочка. Не стоит относиться к нему так снисходительно – как к заведомо слабейшему. Это ущемляет гордость.

— Но почему, если я действительно переживаю?!

Какой бы опасной ни была моя питомица, сколько бы жизней ни вмещала ее память, а все равно Риони еще совсем девчонка. Пылкая, в некоторых вопросах наивная. Бесхитростная, несмотря на змеиное коварство. Вот как сейчас.

Неопознанная пока дама издала тихий смешок.

— Идем, оставим их, пусть набираются сил. За обедом тебе все объясню. Ты ведь проголодалась, а, малыш?

Нехотя, но Риони все же позволила себя увести.

Лишь после нескольких мгновений воцарившейся кругом тишины я осмелилась открыть глаза. И тут же часто заморгала – серенький свет северного дня отозвался выступившими слезами. Когда же с неприятными ощущениями удалось справиться, смогла наконец оглядеться.

Спальня. Роскошная, с большими окнами, мебелью красного дерева и высокой кроватью под бордовым балдахином. И розы. Они были везде! В вазах, в цветочных горшках на окнах, эмблемами вырезаны на предметах обстановки, а серебристые – морозными узорами покрывали ширму для переодевания.

Здесь, несмотря на все ужасы, случившиеся в последние дни, я чувствовала себя в безопасности. И пахло одуряюще приятно.

Где – здесь? В покоях бабушки Розы конечно же! Из чего сам собой напрашивается вывод: Эд успел.