Книга Шестая попытка короля Эрика, страница 27 – Елена Алексеевна Кузнецова

Теперь уже все знали про смерть Луасон и отступление леев. Но это не значило, что война закончилось. Через наше графство предстояло пройти всему войску леев, которое отступало от Лурдии. И скорее всего они будут вести себя, как и Свен — грабя и убивая напоследок. В других графствах королевства тоже не видно окончания боев. Пользуясь нашей слабостью, соседи стремились урвать себе новые земли и терзали ослабевшую страну. Потому Том никак не мог найти время, чтобы довезти меня до Иль Ле-Грасса. И я уже привыкла сопровождать его. В седле держалась свободно, схваток не боялась. Нет, сама я никого не убивала и даже не пыталась защищаться. Просто леи сами избегали причинять мне вред, а случайные стрелы, ножи меня действительно не касались.

Так продолжалось, пока однажды нас с Томом не застал в Руаде отец.

— Тилли, возвращайся домой! — сказал он. — Даже если ты не считаешь меня теперь отцом, для меня ты по-прежнему дочь.

— Отец!

Мой голос после долгого молчания напоминал карканье. Но Том удивленно улыбнулся:

— Тилли, ты говоришь? А я боялся, что ты онемела.

И я второй раз за все это время заплакала. Как в детстве — громко, с всхлипами и соплями, напугав отца и Тома.

Отец отвез меня домой, в Ил Ле-Гасс, где все делали вид, что ничего не было. И я не опозорена, а просто тяжело переболела. Прошел не один год, пока я перестала кричать по ночам и поверила, что я почти такая же, как все. Что стыдиться мне нечего и могу спокойно смотреть в глаза людям.

И как ни грустно об этом говорить, примириться со своим прошлым мне помогла гибель брата. Он погиб в самом конце войны, не в нашем графстве и не от рук леев. Убила его какая-то банда. Таких много расплодилось в конце войны.

В них собирались дезертиры из разных армий — нашей, соседних государств. С ними еще долго не могли справиться до конца. Я винила в его смерти себя. Пока я была с ним рядом, он привык к удаче, потерял осторожность, слишком рисковал. И погиб в ненужной стычке.

Я долго горевала. Один раз снова попыталась уйти. Но вышло еще глупее, чем в первый раз. Прыгнула в пропасть, но повисла на ветке невидного сверху дерева. Оно росло в узкой расщелине и словно нарочно вытянуло ветви, ловя меня. Я висела, смотрела вниз, на острые камни внизу и вдруг поняла — какую глупость сделала! Лишь смерть безвозвратна, а мой позор и вина — это то, с чем должно справиться.

Меня быстро нашли и вытащили. Всем сказала, что оступилась. Не знаю, поверил ли отец, но так посмотрел на меня! А я вдруг увидела, как он изменился — поседел, появились первые морщины. И впервые задумалась — а каково ему? Смерть единственного сына, вся эта история со мной, и если бы сегодня моя попытка удалась — чем бы это кончилось для него? Я не могу отплатить ему такой черной неблагодарностью!

С тех пор прошло много лет Смерть брата не забылась, но горе смягчилось. Особенно после рождения мачехой маленького Томми. Родители дали малышу имя старшего, погибшего сына. Мне нравилось нянчиться с младшими, рожденными уже после войны — Лулу и Томми. Мачеха охотно принимала мою помощь. Моя жизнь дома устоялась, стала привычной, и я почти забыла о прошлом. Только шрам каждый раз при взгляде в зеркало напоминал о Свене. Но шрам и без зеркала не давал забыть о себе. Время от времени он чесался, предупреждая о грядущих неприятностях. Вот как сейчас, при мыслях об Отборе.