Книга Чтица императора, страница 33 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Точно! Я совсем забыла о приставленных ко мне соглядатаях, – мне совсем не хотелось, чтобы Дамиан узнал, о чём мы говорили с Барб, и не утихшая ещё боль прорвалась раздражёнными словами.

— Не соглядатаи, – поправил меня император, – а охрана.

— А в чём разница, раз они докладывают тебе о каждом моём шаге?

— А тебе есть что скрывать? – остановился Дамиан и повернулся ко мне лицом.

— Откуда же? Если я даже на миг не остаюсь одна?

Я сама слышала, как скандально и неприятно звучит мой голос, совсем не так, как подобает говорить с императором. Я думала, что Дамиан рассердится, и даже ждала этого. Тогда я могла бы позволить себе обидеться и больше не говорить с ним. Какое-то время.

Но даже в поводе для обиды Дамиан мне отказал!

— Дорогая, ты же понимаешь, охрана необходима, – терпеливо, как ребёнку, сказал император и коснулся моего лица, отводя выбившуюся из-под капюшона прядь. – Они вовсе не докладывают мне о каждом твоём шаге. Их задача в другом. Но я вижу, что ты расстроена и не хочешь называть причину. Мне надо знать, чтобы устранить её.

— Ты не можешь её устранить! – сжала кулачки я. Мне хотелось топать ногами и визгливо кричать на него, но приходилось сдерживаться. – Ты не можешь устранить ветер! Ты не можешь устранить холод! Бесконечную дорогу! Отсутствие нормальной ванны и крыши над головой! Отсутствие дома!

На последнем слове голос у меня дрогнул, и я едва не расплакалась. Поэтому развернулась и упрямо направилась назад по тропе, по которой шла до его появления. Но далеко мне уйти не дали. В один шаг Дамиан догнал меня и крепко обнял.

— Я понимаю. Ты просто устала, милая, – тихо прошептал он, целуя меня в лоб.

— Да! Устала! От всего! И не предлагай мне сидеть в твоём шатре, чтобы не уставать. Если я буду заперта, то устану в два раза сильнее!

— Но сейчас всё же пойдём в шатёр. Лучше поговорим там.

Я осознала, что кричу на императора, а он меня обнимает и целует перед толпой зрителей. Мара, Филип и два волкодава стоят почти вплотную к нам и слышат всё. А все остальные обитатели военного лагеря – в отдалении. Они, скорее всего, не слышат наших слов, но иногда жесты и мимика говорят не меньше. Пришлось послушно вновь опереться на предложенную руку Дамиана и направиться вместе с ним к его шатру.

Размеренный шаг, молчание и прохладный ветер, овевавший лицо и забиравшийся под плащ, остудили мне голову и помогли взять себя в руки. Похоже почувствовав это, Дамиан вновь заговорил:

— Прости, Эви!

— За что?

— За то, что взял тебя в поход. Большинство дам начали бы ныть и жаловаться куда раньше.

— Я не ною!

— Конечно нет. Ты вообще – золото! Дар богов, как подсказал твой Гарибад.

— Он не мой!

— Конечно, конечно. Но в главном-то он прав, – продолжал зубоскалить Дамиан.

Решив, что определил причину моего плохого настроения, император успокоился и собирался теперь поднять настроение и мне.

— И в чём именно он прав?

— В том, что ты – драгоценная жемчужина, а с драгоценности лучше не спускать глаз, – неожиданно Дамиан вздохнул и продолжил почти шёпотом. – И взял тебя с собой прежде всего поэтому. После прошлого раза боюсь оставлять тебя одну. Кажется, что обязательно что-то случится, а меня не будет рядом.

— Что со мной может случиться, – смиряясь, проворчала я.