Книга Расправь свои крылья, страница 41 – Айли Фриман

Я перевела взгляд на Германа и увидела, как его ноздри раздуваются от гнева.

— Знаешь, кто прислал мне сегодня это видео, требуя объяснений? – Герман нервно швырнул планшет куда-то на пол, а потом схватил меня за плечи и с силой встряхнул. – Петр Соколовский, отец Эдуарда. Он просто в ужасе! Я никогда в жизни не испытывал такого стыда!

При этих словах я похолодела. Если Эдуард тоже видел это видео…

— Эдуард тоже видел это видео! – Герман словно прочитал мои мысли.

Мама заплакала, а потом присела на край кровати, закрывая лицо руками. Я почувствовала, как по моим щекам тоже катились горячие слезы. Эта новость стала для меня полнейшей неожиданностью.

— Макси, ты понимаешь, что ты наделала?! Я столько лет заботился о тебе, как о собственной дочери, дал тебе роскошную жизнь, ты никогда ни в чем не нуждалась, и единственное, чего я просил, – это вести себя благопристойно! Ты всегда казалась мне серьезной девушкой! Мы нашли для тебя лучшую партию, и Эдуард считал тебя идеальной невестой с безупречной репутацией. Но ты все разрушила в одно мгновение!

— Я могу все объяснить, – прошептала я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— Ты изменила Эдуарду с каким-то рокером! Ты оказалась такой дрянью, Макси! – снова прорычал Герман, а затем с яростным ревом смахнул все вещи, стоявшие на комоде. – Все СМИ пишут об этом, везде твоя фотография с голой задницей в объятиях этого музыканта, и это гребаное видео транслируется с упоминанием моей фамилии! Мои деловые партнеры уже завалили меня вопросами, а я не знаю, что им ответить, черт возьми!.. Петр отказался инвестировать в мой проект, он теперь выступает против слияния наших компаний!

Герман снова подскочил ко мне и грубо схватил за руку, выворачивая ее. Я вскрикнула от боли.

— Максимилиана, я тебя ненавижу! Я не хочу видеть тебя в этой семье!

— Герман! – воскликнула мама, пытаясь поймать его за руку. – Я думаю, что этому есть какое-то объяснение! Макси, скажи, почему ты так поступила!..

— Я не изменяла Эдуарду! – закричала я. – Это был просто случайный поцелуй! Он абсолютно ничего не значит! Я люблю Эдуарда, я его не предавала.

— Этот музыкант лапал тебя за задницу, а ты ему это позволяла, как шлюха! – рявкнул Герман и наконец-то выпустил мою руку. – Но ты загубила не столько свою репутацию, сколько мою! Все уже посмотрели эти грязные новости! Они даже на телевидении!

Отчим снова поднял руку, пытаясь замахнуться на меня. Я отшатнулась и вдруг зацепилась каблуком за что-то на полу, а затем, споткнувшись и потеряв равновесие, рухнула на кровать.

— Что это? – вдруг раздался тихий голос мамы. Проследив за ее взглядом, я поняла, что она смотрит на край скрипичного футляра, который показался из-под кровати. Каблук цеплялся за ремень футляра, который я так неловко запрятала.

— Мама, нет! – воскликнула я, поспешно поднимаясь на ноги.

Но мама уже вытянула футляр и теперь смотрела на него застывшим взглядом. Герман тут же подхватил его, положил на кровать и распахнул крышку.

Это. Была. Полная. Катастрофа.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как лютая неприязнь исходит от Германа. Он повернулся ко мне, хищно сверкая глазами.

— Скрипка твоего отца? – произнес он, с презрением выплевывая каждое слово, указывая рукой на инструмент.

— Да, я не отказалась от своего призвания, – решительно ответила я. – Я играла. Я всегда играла. Потому что талант у меня в крови. От моего отца!