Книга Форвард, страница 190 – Айли Фриман

— Так они вроде и не заканчивали, – мрачно заметил я. Только позавчера мы с Викой случайно наткнулись на какое-то ток-шоу, где группа «Пламенный рассвет» выступала в новом составе. В тот момент я хотел переключить на другой канал, но Вика меня остановила. Она захотела послушать, как поет новая вокалистка, занявшая ее место.

— Она сильно похожа на меня? – спросила тогда Вика.

Девушка действительно походила на нее внешне, но голос сильно отличался.

Когда новая вокалистка запела «Гореть и жить» в своей манере, которая совсем не вязалась со смыслом этой песни, Вика не сдержалась и заплакала. Мне самому с трудом удалось сдержать рвущиеся слезы. Песня «Гореть и жить» принадлежала моей Вике и никому другому.

— Что можно сделать, чтобы вернуть ее тебе? – спросил я ее.

— Ничего, – ответила она сквозь слезы.

— Я в это не верю. Мы что-нибудь придумаем.

Звонок продюсера выбил Вику из колеи. Выяснилось, что тот просто поставил ее перед фактом, что заедет к ней через два часа.

* * *

— Она не будет это подписывать, – ознакомившись с документом, который привез продюсер по имени Вениамин, я пренебрежительно вручил папку обратно мужчине.

Вика была уже готова подписать непонятную бумажку, но после того, как я несколько раз прочитал текст соглашения вдоль и поперек, понял, что без подписи Вики сохранялся небольшой шанс вернуть права на песню.

Я вытолкал продюсера из дома, когда он начал давить на Вику, требуя отказаться от всего, что когда-то связывало ее с группой «Пламенный рассвет».

— Верните Виктории права на ее последнюю песню, – процедил я сквозь зубы. – Вы должны понять, насколько сильно она нуждается в ней. Эта песня – ее творение, и ничье больше. Она ослепла, но слова этой песни помогают ей гореть. И жить.

— Я все понимаю, молодой человек, но я в первую очередь бизнесмен, а в бизнесе дела так не делаются. Права на песню принадлежат мне, она сама подписала соответствующий документ. Это громкий хит. Я ни за что от него не откажусь.

— Я готов выкупить ее у вас.

— Боюсь, что она не продается.

— В вашем мире бизнеса все продается.

— Не в этом случае, юноша. Что ж, я вернусь чуть позже. Вика должна подписать этот документ, не вздумайте в следующий раз препятствовать.

— Они не заберут у тебя эту песню, – пообещал я Вике, когда вернулся в дом.

— Мне уже все равно.

— А мне нет.

Вика сказала, что хочет поспать, и ушла в свою комнату. Но когда я чуть позже поднялся следом, то услышал, как она тихо плачет. Она не готова была терять свою песню.

Артем

Последние две недели в доме тренера казались мне настоящим раем. Каждое утро мы с Викой просыпались в объятиях друг друга, чаще всего обнаженные. А потом вспоминали, что скоро должна прийти домработница, которая наводила в доме порядок, и в бешеном темпе одевались и устраняли следы нашей страстной ночи.

Каждый день Вика давала мне уроки игры на электрогитаре, и в эти моменты она казалась такой живой. Моя техника заметно улучшилась. Она начала сочинять новую песню, которая определенно меня трогала.

Пока Вика пыталась подбирать аккорды, через ее тело словно проходил сильнейший эмоциональный поток. Она казалась нереальной в моменты творчества, свидетелем которых мне посчастливилось стать. Музыка для Вики была убежищем от тьмы, дарила ей чувство покоя, придавала сил. Страшно было представить, что совсем недавно она пыталась от нее отказаться, разбив свою любимую гитару. Как хорошо, что моя старенькая Yamaha смогла вовремя выручить.