Книга Форвард, страница 157 – Айли Фриман

Вика. Вика.

Я должен был убедиться, что с ней все в порядке.

— Королев. – Матвей положил руку на мое плечо. – Что с тобой? Ты весь побледнел.

— Артем. – Теперь сквозь гул в ушах я услышал голос Федора Алексеевича. На этот раз он звучал обеспокоенно. Я поднял на него взгляд и понял, что глаза увлажнились от слез.

— Простите, – пробормотал я.

— Мы тоже очень беспокоимся за тренера, – сказал Федор Алексеевич. – Но все будет хорошо. Думаю, скоро он вернется.

* * *

Евгений Михайлович просил ему не звонить. Но ничего не было сказано о том, что нельзя прийти к нему домой и узнать о его состоянии лично.

Вечером я стоял на пороге его дома, в котором бывал уже несколько раз. Я надеялся, что застану Евгения Михайловича самого и смогу узнать, что случилось. Но дома его не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, ни в последующий. В доме никто не жил.

Я пытался еще раз выяснить какую-либо информацию у директора и других сотрудников, но никто ничего не сказал. Так не бывает. Люди не исчезают вот так резко, не попрощавшись, не сказав даже пары слов, чтобы объяснить свое поведение. Значит, случилось что-то страшное.

Раздобыв в клубе номер Вики, который по глупости в прошлый раз стер из памяти телефона, я писал ей, звонил, но она не отвечала. Даже сообщения до нее не доходили – так и висели непрочитанными. Тогда я позвонил их продюсеру Вениамину. Он ответил мне сразу.

— Вика? – Он удивился моему вопросу. – Какая Вика? У нас нет Вики. Мы не даем никакую информацию об участниках группы.

Я совсем забыл, что она выступает в маске и сохраняет свое инкогнито. Продюсер явно знал ее настоящее имя, но, конечно, не намеревался выдавать свою подопечную какому-то незнакомцу по телефону.

— Прошу вас, просто скажите, что вокалистка группы «Пламенный рассвет» в порядке. – Внутри меня все замерло.

— Она в порядке, – бросил продюсер. – Работаем, готовимся к гастролям. Не звоните мне больше.

Он сказал, что Вика в порядке. От этих слов я немного успокоился. Я надеялся, что тренер скоро вернется и все нам объяснит. Самое лучшее и единственное, что мы могли сделать, – это выигрывать и двигаться вперед.

С каждым разом команда соперников попадалась все сильнее. На следующем матче мы в пух и прах проиграли чехам. Не знаю, в чем была причина. Возможно, я просто разучился играть из-за того, что сильно нервничал в последнее время. Оставалось надеяться, что мы пройдем дальше.

Вика

Две недели спустя

Я потеряла счет дням, все они слились в один сплошной бесконечный поток. Каждый мой шаг был прыжком в неизвестность, меня переполняли боль и отчаяние.

Я чувствовала себя потерянной и одинокой, несмотря на то, что папа практически не отходил от меня, да и ребята из группы регулярно навещали в больнице, хотя их посещения не приносили ожидаемого облегчения. Они уверяли, что все будет хорошо, но слова звучали утешительной ложью.

А потом они просто разом исчезли из моей жизни, и осознать это оказалось тяжело.

Спустя две недели нескончаемой пытки, когда я думала, что большего мне уже не вынести, Тим навестил меня один и, взяв мою руку, обрушил:

— Прости, но я так не смогу. Я тебя любил, Вика. Правда, очень сильно любил. В последнее время между нами не ладилось, и ты поставила наши отношения на паузу. Конечно, я дал тебе время. Кто знал, что судьба так распорядится. Прости меня. Но я должен уйти.