Книга Минута до Бруклина, страница 62 – Марк Алонский

— Ева, — имя вырвалось из меня само, и все тут же умолкли. — Как тебе?

Голос дрожал, я блеял, как овца.

— Очень, — после недолгой паузы ответила она одним словом, все так же буравя меня взглядом.

— Очень-очень! — повторил за ней Пурген, смахивая челку.

* * *

Конечно, Аарон не согласился поработать со мной.

Ева сказала, что мы «прожмем» его через пару встреч. Сказала, что знает его давно, и он просто хочет, чтобы за ним побегали, такой вот заскок.

Ева отказалась идти пешком в обратную сторону, поэтому мы шли от гаража к автобусной остановке. Деньги на проезд за это время у меня, конечно, не появились.

— Каково тебе — быть единственной девчонкой в компании?

— С чего ты взял, что я единственная? Сегодня просто было мало народа, — пожала плечами Ева.

— Обычно больше?

— Ну, раза в два как минимум.

— Как на самом деле зовут Панду?

— Густав, вроде бы. Если ты позовешь его по имени, не думаю, что он шелохнется.

— Я думал, он сожрет тебя взглядом, — Ева тут же расхохоталась. — Нет, правда!

— Мы в одной компании года три… Знаешь, что он говорит, когда напивается? Что пойдет ради меня на край света. Как относиться к таким обещаниям? На край света, но у света нет края!

— Да уж, — устало улыбнулся я, вновь убеждаясь, что не был единственным, кто сходил по Еве с ума.

Мы подошли к остановке.

— Минут через пять подъедет, — сказала Ева, изучив рас-писание.

— Ты с сигаретой — это необычно, — задумчиво произнес я.

— Слушай, я очень редко, — словно извиняясь, сказала она. — Под настроение.

— Научишь меня курить? — зачем-то брякнул я.

Ева с улыбкой вскинула брови и промолчала. Подъехал автобус.

Я топтался на месте, пока Ева поднималась в салон, а потом закричал:

— Мне что-то нехорошо! Я лучше пройдусь!

Крикнул и тут же зашагал в обратном от остановки направлении.

Затылок обожгло непонимающим взглядом.

В утро воскресенья я подорвался с постели ужасно рано. Тут же стал собираться на улицу. Ник швырнул в меня свернутыми в клубок носками и велел не шуметь. Вместо того, чтобы выполнить просьбу брата, я расхохотался. Меня переполняло счастье.

Я вышел из дома, планируя побродить по городу несколько часов, чтобы убить время. Мне даже хотелось попробовать потеряться среди незнакомых улиц, а потом отыскать дорогу к дому Евы. В этом было что-то романтичное. Глупое маленькое приключение.

Утреннее небо было похоже на цемент. Вглядываясь в него, я не заметил мертвого голубя под ногами и наступил на него всей подошвой. Голубь чавкнул внизу. Вопреки этому внутри меня, только больше теплилось счастье. Оно достигло совершенно немыслимых размеров. Казалось, что, если я запущу дохлого голубя в цементное небо, он оживет и расправит крылья, а небо окрасится в синий цвет.

Через два часа я трижды постучал в квартиру Евы. Мне никто не открыл. Я старался сохранить ощущение окрыляющего счастья, когда отправился обратно домой. Меня ждал чердак, и впервые эта мысль меня отравляла. Я тащил счастье за собой, волочил на веревке, но оно плелось все медленнее. Упрямилось сильнее с каждым моим шагом, отдаляющим меня от дома Евы.

Я представил, как хлестнул счастье по спине кнутом, чтобы поторопить, и тогда оно исчезло совсем.

Все воскресенье я просидел на чердаке, ничего не писал и не играл. Вспоминал день в гараже, прищуренные внимательные глаза Евы и то, как отреагировали на мои песни остальные.