Книга Минута до Бруклина, страница 163 – Марк Алонский

Медленно переставляя ватные ноги, ступал по сине-зеленому коридору. Квартиры располагались по обе стороны, было слышно, как кто-то с кем-то собачится за стенами.

Я поднялся на второй этаж, затем на третий. Очень медленно.

Квартира с табличкой «108» ничем не отличалась от остальных. Деревянная дверь, обшарпанная ручка.

Не выдержав стука собственного сердца, я прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Начал считать про себя от одного до сотни. Дышал глубоко.

Мне казалось, что мое сердце перестало биться о грудную клетку и стало стучать в спину. Ева должна была находиться прямо за стеной. Сердце колотило в спину, колотило в стену, хотело до НЕЕ достучаться.

Хлопнула дверь.

Я открыл глаза и отпрянул от стены. Мимо прошла женщина с ребенком. Они шумно спустились по лестнице, а потом снова стало тихо. Было слышно, как жужжат осветительные лампы над моей головой.

(сколько можно тянуть?! давай же! три года ожидания, больше тысячи дней впустую!)

Отныне не пытаясь договориться с собственными чувствами, я постучал. Получилось громче, чем я представлял все это время.

Лампы продолжали жужжать. Я вслушивался в каждый звук. В квартире было тихо.

Я снова постучал, уже чуть дольше, чувствуя, как быстро предвкушение встречи сдает позиции и уступает место разочарованию.

Ни звука за дверью. Было так тихо, что я слышал, как рушатся воздушные замки в моей голове.

(не может быть. опять? ОПЯТЬ?!)

Я задохнулся.

Мне на голову снова накинули целлофановый пакет.

Я принялся колотить в дверь кулаками, дергать ручку.

— Ева!!! Ева, это Салем!!! Ева!!!

(сама Вселенная против нашей встречи)

— Ева!!!

(не может быть / я никогда ее не увижу / не может быть / я никогда ее не увижу)

(если ты там, пожалуйста, открой. если ты там, пожалуйста, открой, чего бы тебе это не стоило. никогда больше ни о чем не попрошу, все взамен отдам, боже, только открой, пожалуйста)

Захлебываясь в отчаянии, отбив кулаки, я шлепал по двери ладонями. Когда отбил ладони — просто прислонился к ней лбом. Я должен был прибыть из пункта «А» в пункт «Б», как в школьной задачке. Я решал ее самыми изощренными способами несколько лет, но ответ снова оказался неправильным.

Все пространство мира сузилось до невзрачной двери. А сама дверь словно отдалялась от меня, как в плохом сне, продвигалась вперед на недосягаемое расстояние.

«Еще можно подождать у подъезда. Покараулить, да хоть бы и несколько дней!» — шептала последняя цепляющаяся за надежду мысль.

— Можно, да, — подумал я, разворачиваясь и шагая по коридору к лестнице. — Конечно, можно, почему бы и нет.

Я сказал это вслух, чтобы обмануть самого себя. Нетвердо ступая по коридору, я чувствовал собственное расщепление. Салем, отчаявшийся и сдавшийся, окончательно поверженный тишиной за стеной, бросил пару ободряющих слов Салему-надеющемуся, чтобы тот не заподозрил неладное. У первого не осталось никаких желаний, не осталось слез, ничего не осталось. Он просто хотел покончить с этим бегством в колесе, больше не позволяя себе идти на поводу у мечтателя, который твердил ему, что если бежать чуть быстрее, то колесо приведет его на небо.

Сначала хрустнул замок, а потом за моей спиной едва слышно открылась дверь. Борясь с оцепенением, я медленно повернул голову в сторону звука. После тусклых подъездных лампочек свет из квартиры «108» показался мне божественным свечением.