Книга Завтрак для фанатки, страница 177 – Саша Керн

— Какие люди?

— Папарацци!

— Настя… – Она крепче прижала меня к себе и гладила по спине, успокаивая мои рыдания.

Спустя час Лиз помогла мне перебраться к Клер, которая не выказывала особой радости, но считала, что мне необходимо было сразу в этот приезд поселиться у них. Мои щеки пылали, потому что все вокруг выглядели правыми, кроме меня, тем более я не могла знать и вспомнить о том, что произошло ночью после такси.

Закрывшись в комнате, где обычно я оставалась у Коулов, я набрала Страуду, но смогла услышать лишь то, что абонент недоступен и находится вне зоны действия Сети. Мне не хотелось знать, где он может быть, но сказать о том, какой он нехороший человек, очень сильно хотелось.

Джонатана я набрала сразу после прихода Лиззи, так как мое молчание по телефону просто свело его с ума, но он боялся звонить чаще, поэтому доставал маму и Лиз, которые, в свою очередь, пытались разыскать меня. Я чувствовала стук сердца в висках, когда рассказывала ему про неудавшийся разговор, про просьбу Тома, про попытки все ему объяснить, про вечер, про отсутствие телефона, про бокал шампанского, про поцелуй, про фотографов, только про темное пятно в памяти сказать не смогла. Но и этого было достаточно, чтобы услышать в ответ:

— Я бы не хотел, чтобы ты оставалась у него в доме.

— Я… – Мне хотелось сказать, правда, хотелось.

— Что? – спросил он.

— Ничего, ты прав, – ответила я.

Мне хотелось сначала самой выяснить, что же произошло на самом деле, но Том соизволил позвонить только поздно вечером:

— Привет, детка.

Мне захотелось сделать харакири телефону, так как Страуда не было под рукой.

— Привет, – сухо ответила я.

— Не рада меня слышать? – ехидничал он.

— Где ты?

Настроена я была воинственно, готовая сказать все здесь и сейчас, чтобы потом больше никогда не видеть его не то что во сне, но и в жизни. Сев на краешек кровати в комнате, я пыталась совладать с ненавистью, которая вдруг за весь день переполнила меня настолько, что хотелось ругаться по-русски.

— Я в Нью-Йорке, дорогая, – снисходительно ответил он, будто это само собой разумеющийся факт.

— Что?! – Я выругалась, не находя более подходящих эпитетов. – Мы должны были поговорить.

— Успеем. – Он явно смеялся надо мной. – Надеюсь, ты не сильно злишься, что «Лабутены» и «Гуччи» пришлось вернуть? Я брал их напрокат.

— Мне наплевать на них, мне плевать на тебя, твой Нью-Йорк и… Что ты мне подсыпал?

— А ты догадлива, – сказал он вдруг и замолчал.

— Что было ночью, Том?

Я встала и подошла к окну, разглядывая между бусинами, как ветер треплет листья деревьев.

— Ты целовалась со мной, – самодовольно произнес он. – И это было потрясающе.

Глаза предательски увлажнились, я предчувствовала все самое худшее. Почему-то казалось теперь, что я всего лишь какая-то игрушка в руках умелого кукловода.

— Дальше, – хрипло произнесла я.

— Потом ты попросила меня… – Он молчал, явно ожидая моего последующего вопроса.

— О чем? – настороженно спросила я.

Руки дрожали, слеза скатилась по щеке.

— Как о чем? Я же говорил, что ты будешь просить об этом сама…

Я, кажется, даже представляла себе его лицо, когда он говорил это. Ехидная улыбка, безжалостный взгляд. Не успев сдержать всхлип, я попыталась спросить:

— Мы…

— Не переживай, дорогая. Я не сплю с женщинами, пребывающими в отключке. Если тебя волнует это, то мы не переспали.