Книга Завтрак для фанатки, страница 149 – Саша Керн

— Что ты делаешь на кухне? – Клер была уже близко.

— Открываю вино, мам. У нас гости, – ответил актер Натан, в это же время жестикулируя, указывая мне на диван и телевизор.

Он быстро справился с бутылкой и бокалами и подсел ко мне, когда Клер вошла на кухню.

— Не нервничай, – шепнул он мне, хотя сам дико нервничал, поправляя на мне одежду. Я улыбалась на его заботу.

Клер заглянула в темную гостиную, когда мы схватили бокалы в руки.

— Оу… Привет. Что вы тут делаете?

Джонатан схватил пульт от телевизора, который был под его великолепной задницей, и, нажав на красную кнопку, провозгласил:

— Телевизор смотрим.

Мне захотелось рассмеяться, вспоминая любимый фильм моей мамы. Никогда не думала, что такое может приключиться со мной в реальной жизни.

Клер на секунду скрылась в кухне, а потом опять появилась.

И замерла, еле сдерживая смех, ее лицо как-то странно исказилось, а из глаз брызнули слезы. Мы оба смотрели на нее, перегнувшись через спинку дивана, не понимая, почему она давится от смеха. Но когда медленно развернулись к экрану, с секунду помолчав, тоже стали смеяться как ненормальные. Это был любимый канал Ричарда – Animal Planet, а на экране резвились милые пузатенькие носороги, занимаясь любовью. Джонатан смеялся в голос, сложившись в три погибели и почти скатившись с дивана. У меня чуть не пошло носом вино, которое я пыталась пригубить, когда вошла Клер. Но я все-таки смогла его проглотить.

— Не буду вам мешать, – задыхаясь от смеха, Клер скрылась в кухне. – Кстати, рогаликов никто не хочет?

Намек мамы Натана был понят, и мы опять не смогли сдержаться от смеха.

Я думала о том, что у нас сегодня просто мега-супер-пупер-неудачный день, в других обстоятельствах я бы, наверное, злилась на все эти непредвиденные ситуации, которые помешали нам уединиться с Коулом. Но с другой стороны, мы раскрыли карты и признались друг другу во всем, были счастливы, что это взаимно, и нам было все равно, что у нас ничего не получилось. Или почти все равно.

Просмеявшись, Джонатан придвинулся ко мне и прошептал на ухо:

— Я думаю, наша прелюдия была лучше. – Я посмотрела на него, и он, закусив нижнюю губу, загадочно прищурился.

— У нас это выглядело романтичнее, – добавила я и поцеловала его в щеку.

У меня вертелась только одна мысль в голове, не касающаяся парня, сидевшего рядом со мной: «А что же думает об этом Клер?»

Она, конечно, радовалась за сына, потому что сейчас его глаза искрились, и это было заметно даже в темноте при свете только экрана телевизора, но я не могла не думать о том, что мама Джонатана знала, что я живу с Томом, что приехала к нему и…

Я чувствовала себя неловко. Неловко от того, что Клер знала обо мне с Томом, неловко от того, что мы сидели в темноте, от того, что рубашка Джонатана была застегнута только наполовину, от того, что Клер наверняка слышала наш шепот, шорох и все эти звуки, и она так громко кричала из холла только потому, что уже все поняла и… Черт! Как же неудобно.

— Я тебя люблю… – услышала я шепот рядом с ухом и маленький чмок. Я повернулась и заглянула ему в глаза, они светились каким-то до этого момента незнакомым для меня светом. Светились, ярко искрясь в свете плазмы, висящей напротив нас.

— Носороги… – усмехнулась я. – Надо выпить за носорогов.