Книга Завтрак для фанатки, страница 144 – Саша Керн

Прекрати молиться ради любви и мира:

Ты разбудишь стражей мысли.

Мы не можем спрятать правду внутри себя.

Наконец я посмотрела на экран и отбросила сумку в сторону, не отрываясь от глаз Джонатана.

— Том, – сказала я.

— Не отвечай, – попросил Коул.

Я нажала на «ответ» и поднесла трубку к уху.

— Том… – прохрипела я в трубку.

— Детка? – услышала я его грудной голос. – У тебя все хорошо?

— Да, Том. Я у Лиззи, проснулась здесь утром и…

— Я знаю, дорогая. Она звонила мне вчера, – объяснил он, хотя это должна была сделать я.

Джонатан стоял рядом и слушал, наблюдая за мной.

— Том, нам надо поговорить, – выпалила я. – Это очень важно.

Джонатан напрягся рядом и сжал кулаки, желваки на его лице пришли в движение, эта реакция только подстегивала меня.

— Что-то случилось? – удивился Том. – Ты же знаешь, я сегодня еду на встречу насчет нового проекта.

— Да, я помню, просто хотела кое-что сказать тебе перед отъездом.

— Детка, я думал, ты меня проводишь, но Лиззи сказала, что ты неважно себя чувствовала, так что…

— Том, Том! Сколько у меня времени? Я успею тебя застать?

Коул бросил на меня взгляд, полный отчаяния.

— Приезжай, через час такси меня увезет в Гатвик. Поторопись, – беспокоился Том. – Я тоже должен тебе что-то сказать.

Подумав, что я не успею застать Страуда, я решила сказать все по телефону, как бы это мерзко и низко ни выглядело. Но в эту же секунду Джонатан шагнул ко мне и вырвал сотовый из рук. Я пыталась подпрыгнуть и дотянуться до телефона, который он сжимал правой рукой у себя над головой, но моего роста явно не хватало.

— Хватит, – властно сказал он и, выключив, отбросил смартфон, попав в нутро сумки.

— Нет, – злилась я, колотив его по груди, говоря о том, что он не может так поступать со мной. Я била кулаками, чтобы сделать ему больно, но у меня не было сил, чтобы нанести ему на самом деле сильный удар.

Его куртка отлетела к сумке, а прохладные руки коснулись моего лица, нежно обхватив его, что заставило меня сдаться, опустив руки и разжав кулаки. Он всматривался в мои глаза, а я задыхалась, погружаясь в дикую глубину его зрачков. Коул гладил большими пальцами мой подбородок и губы, а я целовала их, чувствуя на подушечках его пальцев соль от слез, которые жгли мои щеки.

Когда не было больше ни сил, ни выдержки, Джонатан уткнулся лбом в мой лоб и прошептал:

— Больше не могу…

И поцеловал меня, сначала легко, просто касаясь, но с каждым поцелуем его губы становились все жаднее и требовательнее. Они терзали и заставляли отвечать с такой же страстью, с таким же отчаянием, словно доказывая, как трудно ему было противостоять силе желания. Он целовал долго и мучительно, до последней капли воздуха в легких, до головокружения и слабости. И мы оба отдавались власти, которая так долго нас притягивала друг к другу.

Он шептал в шею, зарываясь в волосах, что не может без меня, что сойдет с ума, если я опять исчезну, просил, чтобы я не поступала так с ним. У меня подкашивались ноги, и я хваталась руками за его спину, сжимала в руках его рубашку, гладила родинки на его шее, стараясь успокоить его и себя, но то, что нас наконец толкнуло друг к другу, не поддавалось никаким резонам.

Прогнувшись под напором Джонатана, я не могла больше устоять на ногах, тогда он шагнул вперед, прижимая меня к стене холла, к шершавой стене, которая на секунду давала прийти в себя, а потом опять уносила из реальности, когда поцелуи становились слишком глубокими.