Книга Завтрак для фанатки, страница 100 – Саша Керн

Но тут ее пронзительный крик разрезал общий гул аэровокзала.

— Стася?! Стася, подожди!

Лиззи заставила меня остановиться. Я развернулась на крик и увидела, как она выбегает ко мне назад. Как ее останавливает персонал аэропорта, ругнувшись сквозь зубы. Как она объясняет что-то мужчине в пиджаке и опять зовет меня:

— Стася, подожди!

Я стояла и смотрела на все это как на плохую драму. Потом все же опомнилась и подошла ближе, уже зная, что ничего хорошего ее слова мне не принесут.

— Ты сошла с ума? – наконец выдавила я.

— Девушка, пройдите на паспортный контроль, – сказал строго один из охранников. – Вы уже перешли черту досмотра.

— Дайте минуту. Мне нужно сказать кое-что важное, – заторопилась Лиз. – Я должна это сказать.

Она поправила куртку и джинсы, отбросила назад волосы, сделала вдох, спокойно выдохнула, посмотрела мне в глаза, где, скорее всего, встретила непонимание и укор.

Ее щеки порозовели, она опустила глаза, потом опять посмотрела на меня и, взяв меня за предплечье и выдохнув, сказала:

— Его поцелуй был не из жалости. Это было ответное чувство. Ответное, понимаешь?

Я смотрела на Лиззи, но никого и ничего не видела. Может быть, я должна была обрадоваться или хоть что-то сказать в ответ, но я просто молча смотрела на родинку на ее подбородке и ничего не хотела говорить и слышать. А она продолжала:

— Он не хотел показывать свои чувства. Но они есть. Поверь. Поверь и прости. Прости за то, что сказала это. Я его долго допрашивала, но он просил ничего не говорить тебе. Я и не хотела. Просто это неправильно.

Она взяла мою ладонь и прислонилась щекой к моей щеке.

Я чувствовала себя так, будто меня подключили к розетке с переменным током в тысячу вольт, от чего колбасит и бьет, как при шоковой терапии. Я не видела ничего вокруг и не слышала даже биения сердца. А может, оно остановилось в этот момент?..

— Прости, – еще раз повторила она. – Я просто хотела, чтобы ты это знала. И еще. Позвони ему. Хотя бы сказать, что ты прощаешь.

Сказав это, она развернулась и следом за охраной аэропорта проследовала назад на таможенный контроль…

* * *

Май в этом году стоял теплый, почти по-летнему. Прохожие днем спешили по делам, спрятав куртки и плащи. Я жалела, что мой офисный стол находился у стены, а не у окна. В такую погоду хотелось гулять, а не вдыхать кондиционированный воздух. Хотя я знала, что сегодня даже прогулка не поможет мне справиться с тяжестью на сердце.

Было глупо, даже очень, делать это, но я почему-то вспоминала Пушкина и его Онегина, сравнивая с ним Джонатана. Я считала, что поцелуй – это почти письмо Татьяны, а снисходительный ответ на него Джонатана – это то, как поступил с Татьяной Онегин.

Ужасно хотелось, чтобы я стала такой вызывающе красивой, как героиня фильма «Онегин» с Лив Тайлер, чтобы он валялся у меня в ногах. Но я понимала, что наша история совершенно другая, что, возможно, и нет никакой истории. Да и к тому же, расскажи я хоть кому-то, кроме моей Надюхи, о том, что обижаюсь на мировую звезду, мне покрутили бы пальцем у виска.

«И все же, – думала я, – как же поздно. Как поздно я все узнала и поняла».

Зачем Лиззи все сказала? Ведь не хотела же. Не хотела рушить мое счастье. А теперь? Что теперь? Теперь я ни в чем не была уверена.