Книга Неидеальный спор, страница 117 – Саша Керн

Я осторожно выбралась из кровати, обошла её и засмотрелась, улыбаясь, на полуобнажённого спящего парня. На цыпочках вернулась к своей стороне, где оставила телефон, включила его, нашла камеру, снова обошла кровать и сделала фото на память. И тут его смартфон издал тот же звук, от которого я проснулась.

Знаю, что заглядывать в чужой мобильник подло, неправильно и глупо, но высветившееся имя «Мила» и текст: «Поздравляю. Я знала», – заставили меня застыть на месте, прежде чем пришло осознание.

А потом его айфон опять завибрировал, я взяла его с тумбочки и увидела новое входящее: «Ты выиграл, бро. Я не сомневался».

Тут же пиликнул в руках и мой смартфон, и я выронила телефон Никиты. Он упал на коврик возле кровати и издал приглушённый стук, от которого парень зашевелился.

Я смотрела то на Астахова, то на свой мобильник, не решаясь открывать личные сообщения. Но какая-то часть меня уже знала, что я посмотрю и почувствую то, чего боялась.

Наверное, подсознательно я не верила в то, что всё в моей жизни может быть просто. Не верила, что что-то настолько стоящее, честное и хорошее может произойти со мной. Вся жизнь была наполнена непонятной болью и лишениями, поэтому я ждала подвоха. И дождалась.

Смахнув уведомления, я нажала на значок мессенджера и открыла сообщение от Милы:

Наверное, если бы я была вампиром, то сейчас могла бы сказать, что у меня в сердце торчит осиновый кол. Хотелось выть, но я даже вздохнуть не могла, просто хватала короткими надрывными вдохами воздух, пытаясь найти разбросанные по полу вещи. Мне попался на глаза чемодан.

Я достала чистую одежду, переоделась бесшумно, хотя в какой-то момент мне захотелось разбудить Астахова и со всей силы заехать ему кулаком по лицу. Потом на автомате сложила сырые джинсы и футболку, затолкала в чемодан, постоянно прокручивая то, что увидела и услышала.

«Как я могла поверить?!» – стучало в висках.

Как он мог так поступить? Рассказать всё, вызвать моё доверие, полнейшее, безоговорочное. Я же… я влюбилась, впустила его в себя.

А эти его слова? Или это всего лишь привычка? Как мне сказал однажды Руслан, такие слова о любви ничего не значат, просто их говорят, чтобы ничего не сорвалось в последний момент. Как же это подло!

Я закусила палец, чтобы не разрыдаться в голос. Но что-то нужно было сделать. И всё, на что я решилась, – записка. Я вырвала из блокнота на столе листок, взяла ручку и написала то, что крутилось в голове, слёзы капали на бумагу.

Смысла оставаться в его доме не было, я не хотела его видеть, а тем более слушать глупые оправдания. Схватив чемодан, я вышла из комнаты, осторожно прикрыла дверь и чуть не потерялась в этом огромном особняке. Только когда оказалась на воздухе, поняла, что могу дышать легче.

Слёзы текли даже тогда, когда я просила охрану выпустить меня, и потом, за забором этого холодного замка, в котором осталась часть моей души. Спасибо парню из охраны, он объяснил, как дойти до пропускного пункта. Но ушла я недалеко – шум и крики, доносившиеся за спиной, заставили спрятаться на участке строящегося дома. Я села на какие-то кирпичи за забором и увидела, как пронеслась машина; потом она проехала назад, а я не могла сдвинуться с места, лишь всхлипывала. В итоге набрала номер Кравцова, он почему-то на этот раз ответил. Пришлось сказать, что чуда не случилось, что, видимо, в жизни я достойна только страдать. Что жизнь – дерьмо, но вот мстить и доказывать мажорам, что они копошатся в этом дерьме, мне расхотелось.