Книга Школа. Питер. Любовь, страница 32 – Саша Керн

— Что же ты тогда в классе промолчал? – надулась я. – Мог бы и высказаться в поддержку. А то вечно только эти двое со своими прихвостнями говорят.

Я сняла с плеч рюкзак и положила его на подоконник, поворачиваясь к Дане лицом. Так хотелось понять, что у этого парня в голове, но он показывал только то, что хотел.

— Зачем вмешиваться в пустой трёп? Спорить с этими отмороженными желания нет. Если кто-то спросит в классе, я скажу, что за. Понятно, староста?

— Понятно…

Что тут было непонятного? Вступать с Колосовской и Кравцовым в открытый конфликт он не собирается, а вот так, если что… Поддержит, но не факт, что сам в итоге поедет. Теперь я сама не знала, чего хочу. То ли чтобы класс сдружился, то ли чтобы именно Фролов поехал в Петербург, то ли чтобы он поехал и в Петербург, и в поход…

Мимо прошли какие-то девчонки из класса помладше, шушукаясь, смеясь и посматривая в нашу сторону. Я перевела взгляд на Даню, не зная, о чём ещё говорить.

— А чего мина кислая такая?

Я попыталась улыбнуться в ответ.

— Ничего не кислая. Спасибо тебе.

Данька как-то обречённо выдохнул и тоже скинул рюкзак, оставляя его у ног, и вдруг посмотрел мне в глаза, смущая.

— А давай так… – начал он, стараясь говорить непринуждённо. Очень уж настораживала его весёлость, мне почему-то было не очень весело. – На спор.

— Что?

Я посмотрела на его протянутую руку, а потом снова на него. Какой ещё спор?

— Кто из нас первым уговорит этих… титанов вредности – тот красава. А кто не уговорит…

— Подожди-подожди…

— Нет, ждать не буду. Акция действует до понедельника, Наумова. Соглашайся – или пока.

Он вдруг тут же схватил рюкзак и уже собирался закинуть его на плечо, когда я услышала, что говорю:

— Я согласна. Но можно поподробнее? – Внутри всё затрепетало и заволновалось от нетерпения. Я уже представляла, как мы, счастливые, гуляем по Петербургу, и тут услышала, что говорит Данька:

— Я беру на себя Колосовскую. Ты – Кравцова. Кто первым убедит своего – тот красава и победил. Конечно, я и так красава… – Он задумался, снова со своим фирменным прищуром глянул и сказал: – Тот, кто проиграет, кукарекает на Дворцовой площади.

Кажется, мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Громко, – подмигнул он для пущего эффекта.

Я задумалась, рассчитывая свои возможности и шанс выиграть.

— Уговорить Макса? Да он слушает только себя и свои бицепсы, которые зацеловывает при каждом удобном случае.

Фролов хохотнул – ему ли не знать, какой Кравцов засранец.

— А у меня Варвара, которая живёт в мире калорий и салонов красоты, – и он приставил два пальца к горлу и сделал вид, будто его тошнит. Я сморщилась. – Так что шансы равны, Наумова. Соглашайся.

Я посмотрела в окно, где снова припустил мокрый снег. На следующей неделе начинался ноябрь, а нормального снега так пока ещё не было. Снегодождь просто достал хлестать по лицу и мочить куртку. В мыслях крутились совершенно дикие идеи и последствия. Я понимала, что мне не составит труда прокукарекать на главной площади Петербурга. Но хотелось, чтобы всё получилось, и чтобы это сдружило класс, и чтобы… Остальное я уже и так несколько раз повторяла себе.

— А если никто никого не уговорит?

Он пожал плечами и снова усмехнулся:

— Я думал, ты никогда не отступаешь и не сдаёшься.