Книга Школа. Питер. Любовь, страница 140 – Саша Керн

Мы сКсюшей расстелили коврики и разложили спальники внутри. Она достала из рюкзака складной поднос, который водрузила между нашими спальными местами, и назвала его тумбочкой. Тут же на «тумбочке» появились книги, которые мы взяли в поход – ведь я же книжный блогер, куда без них, а Ксюшка просто любит читать и обсуждать прочитанное. На самом верху по центру она повесила фонарик и пообещала, что обязательно ночью поделится со мной шоколадкой, когда мы будем, как обычно, болтать о всякой ерунде.

Вдруг Ксю кто-то позвал, и она убежала. А я продолжали разбирать вещи, написала сообщение маме, что со мной всё хорошо и носки я положила рядом со спальником, чтобы не забыть про них. И постоянно думала о том, что рассказал мне Даня. Я не успела поговорить об этом с Максом, потому что сначала Соня отвлекла, потом я подумала, что в автобусе могут услышать, а теперь мне хотелось поскорее найти его и рассказать.

Когда я наконец выползла из палатки, чтобы отправиться на поиски своего парня, то первыми, за кого зацепился взгляд, стали Марк и Варя. Они спорили о том, как лучше разместить овощи на тарелке. Марк вдруг, выслушивая вариант Колосовской, совершенно естественно и нежно убрал прядь волос с её лица. Варя резко обернулась, проверяя, не видел ли их кто, но, когда она перевела на меня взгляд, я сделала вид, что ничего не заметила.

Недалеко на поляне весело играли в бадминтон Ксюша и Тимофей, уже решив все важные вопросы. Или Шутов просто забрал её поиграть, чтобы она перестала всё контролировать, хотя у неё это здорово получалось, так что с первого сентября место старосты теперь будет занимать моя подружка. И я этому очень рада. А ещё радовалась, что Шутов наконец отбросил все предрассудки и смело ухаживал за Ксю.

Подруга вдруг что-то крикнула ему после очередного промаха, и Тим отбросил ракетку и погнался за ней, а она визжала и хохотала, убегая. Я улыбнулась и уже хотела отправиться дальше на поиски Макса, когда передо мной вырос Гурьев. Он неловко переминался с ноги на ногу, затолкав руки в карманы, и смотрел куда-то себе под ноги или в сторону, лишь бы не мне в глаза.

— Наумова… Э… Это… Я был неправ, в общем, типа того… – нервно протараторил он. – Я всё осмыслил… ну… и стрёмно быть изгоем каким-то. Может, замолвишь словечко за меня Кравцову? Я правда сожалею.

Я не ожидала ничего такого от Егора, поэтому гулко выдохнула, прежде чем что-то ответить:

— Попробую. Но ты же знаешь его. Если Макс что-то решил, то переубедить его сложно.

— Знаю, – обречённо пробормотал он. – Вдруг ты сможешь… Он же ради… то есть он вроде бы… В общем, если вдруг, то буду благодарен.

— Окей.

Услышав моё согласие, он кивнул и тут же вернулся к ребятам, с которыми до этого что-то обсуждал, они собирались в лес за дровами. А я осталась стоять, переваривая просьбу Гурьева и не представляя, как об этом смогу заговорить с Максимом. Но для начала хотелось его просто найти.

Я повернулась к костру, осматривая поляну. Даня и Василиса расположились на бревне с гитарами и что-то там наигрывали. Вася всё время поправляла пальцы Фролова, тот хмурился, а она смеялась и снова показывала аккорды. Настя и Ангелина помогали взрослым у костра, подавали соль и пакеты с макаронами. Костёр уже вовсю горел, и над ним покачивались чёрные котелки.