Книга Школа. Питер. Любовь, страница 129 – Саша Керн

Ночь прошла тревожно, во сне я видел Полину, которая всё время пыталась меня поцеловать, но в последний момент будто испарялась, а я бродил за ней по лабиринту какого-то заброшенного дома. А когда я схватил её, не собираясь отпускать, меня разбудил будильник.

В школе я старался делать вид, что всё хорошо, как обычно. Слушал тупые приколы Глеба и Марка, Гурьев даже не смотрел в мою сторону, и я не собирался налаживать с ним отношения. Видите ли, он всегда считал меня тем, на кого стоит равняться в отношении с девушками! Он думал, что я их всегда презирал и ставил ниже себя, а в итоге подрался с ним, защищая худшую из них. За эти слова он получил ещё.

Непонятно, что у людей иногда в головах, особенно у парней. Я и сам решил, что стоило бы внимательнее относиться к противоположному полу и не транслировать циничность к любви и отношениям. Знать бы только как…

Я бодрился весь день, но вид пустеющего места рядом с Дараевой меня убивал. После третьего урока я догнал Ксюшу в коридоре и попытался узнать, что происходит.

— Где она? – без предисловий спросил я.

— Полина? А ты не в курсе?

Я развёл руками. Наверное, если был бы в курсе, не спрашивал.

— Ох… Свалилась с ангиной в ночь после приезда. Сейчас в больнице, но завтра её заберут домой, будет лечиться дальше там.

В горле было сухо и неприятно, я сглотнул. Посмотрел в сторону на проходящих мимо учеников, пытаясь осмыслить то, что услышал.

— Ангина?

— Ну… Переохладилась, видимо. Наверное, замёрзла в тот день, когда они ездили к классной в больницу. На остановке, пока ждали автобуса.

Точно не на остановке, понял я. Это она после нашего разговора сидела долго на лавочке возле хостела, вся дрожала… и… Я придурок полный. Отец был прав. Если бы я только засунул свою гордость в одно место и просто сказал всё, что чувствую…

— К ней не пустят. Можешь не спрашивать, в какой больнице. Карантин, даже родителей не пускают. И на телефон она не отвечает.

— Понятно…

— Надеюсь, как ей получше будет, она напишет. А то это всё мне её мама рассказала. Я, кстати, в чате писала.

— Не видел. Спасибо, – сказал я и, оставив Дараеву с открытым ртом, побрёл на следующий урок.

Дни тянулись долго. В среду меня вызвали к директору, чтобы прояснить ситуацию в музее. В школу не сообщили об инциденте, но кто-то из родителей или детей всё равно донёс до директрисы. Она долго возмущалась, повторяя, что от меня такого не ждала, я ответил, что тоже не ждал от себя такого, но получилось неспециально. Обещал, что исправлюсь и постараюсь помочь навести порядок в классе. Заверил, что с нашим десятым проблем больше не будет, только пусть не отменяют поход. Но директриса сказала, что поход вряд ли состоится, и тут не в поведении учеников дело. Оказывается, Галина Николаевна не из-за нас упала в обморок – или не из-за нас отчасти. В мае у неё родится малыш, она и так не сможет поехать с нами, а другие учителя на себя такую ответственность брать не собираются. Тогда я попросил разрешения организовать всё сам и привлечь родителей. Директор разрешила, хотя это не её дело, если дети с родителями организуются сами во внеурочное время, за это она ответственности не несёт.

К концу недели я договорился о разговоре с Фроловым, который непонятно что себе напридумывал и стал оправдываться передо мной за поцелуй. Я, конечно, выслушал его версию и посмеялся, когда он сказал, что Поля просто вынудила его. Прям жертва, заставили целоваться.