Книга Соседи. Книга 2, страница 83 – Катерина Драгомирова

День рождения ему назначили на пятнадцатое мая. А может, там, в этом свертке, и записка была… Кто знает?

Слова приходилось тщательно подбирать, строить из них законченные смысловые блоки, а себя – заставлять все это произносить. Выталкивать наружу букву за буквой. Но с каждой следующей точкой будто бы становилось самую малость спокойнее и чуточку легче. Это как из тонны засыпавшего душу песка зачерпнуть чайную ложку. И еще одну. И еще. Ложка за ложкой – и вот уже огромная куча на пятьдесят грамм легче.

— За месяц до восьми, в апреле, меня взяла молодая семья из того же поселка, – прикрыв глаза, продолжил Егор, вспоминая, как их пытались отговорить. Да, он, сидя под дверью в кабинет, слышал. Все то же самое, что говорилось каждой женщине, которая останавливала на нем внимательный взгляд. – Спустя пару месяцев мои решили продать все что есть, квартиру маминого отца в Уфе и уезжать в Москву. Там каждая собака друг друга знала, сплетни разлетелись со скоростью света, пошли языками чесать. Мои не хотели, чтобы в меня продолжали тыкать пальцем, коситься, шептаться… Не хотели этих взглядов, проблем в будущем… В общем, посчитали, что лучше начать новую жизнь в гигантском человеческом муравейнике. Ну и все.

Замолчал. Сердце шарашило о больные ребра как подорванное, лупило на последнем издыхании. На большее сил не хватило, поднимать со дна тину нутро упорно отказывалось, и так уже… Ульяна молчала, только хват усиливался: за эту минуту или две она в него впечаталась. Накануне звучало, что ей все равно, он и рассказал сейчас в тлеющей надежде, что это и правда так. Однако душу продолжал жрать страх. Казалось, любая ее реакция его не устроит, любая заставит тут же пожалеть о сказанном. Сочувствие, соболезнования – к черту это все. Новые вопросы – увольте, довольно. А что происходит сейчас в ее голове, только она и знает, а ему остается лишь гадать.

— Если бы вы сюда не переехали, у меня бы тебя не было, – спустя бесконечные секунды, минуты, а может быть, часы вполголоса произнесла Уля.

Егор медленно выдохнул и прикрыл веки, чувствуя, что разоружен. Минус полтонны за миг. Ее слова звучали настолько искренне, что на мгновение аж дыхание сперло: он и впрямь перестал дышать, осмысляя только что услышанное. А душу захлестнуло чувством бесконечного облегчения и благодарности за понимание.

«А у меня – тебя».

Сказать вслух оказалось нереально. Пусть ей язык тела говорит, потому что тот, что во рту, отнялся. Губы потянулись к макушке. Она там, в его руках, замерла, не пытаясь больше ни о чем спрашивать, а в голове, вызывая короткую остановку сердца, вдруг взорвалась мысль, что у Ульяны через несколько дней самолет. Камчатка. Полмесяца! Вечность! Это что, уже послезавтра? А завтра его тут не будет… Может, она передумает или хотя бы отложит? Счастье вновь рвется из рук, не успев осесть в ладонях. А ему, кроме как отпустить и надеяться на возвращение, ничего больше не остается. Вот она, ваша привязанность, влюбленность ваша – во всей красе, всем своем великолепии. Сумасшедший дом и есть, недаром его не покидало ощущение, что путь он держит прямиком в комнату с белыми стенами… Как раньше спокойно-то было!

Не хочет того спокойствия. Лучше так. Эта маленькая смерть – расплата за взлет.