Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
17:14. От кого: Том: Вообще, даже у придурочных поступков свои причины есть. Чем тебе все эти люди не угодили? «Чем?! Чем не угодили? Намекаешь, что неплохо бы причины понимать? А если у меня не получается?! Вы все молчите! Нет у меня ученой степени по психологии! И нервы у меня не железные, представь себе! В отличие от тебя! Я живая!» Не может. Не может и не станет Уля сейчас подбирать какие-то слова, юлить. Нет сил, забрали. 17:22. Кому: Том: Бывший – неуравновешенная ревнивая истеричка, сосед – слепой бесчувственный бабник, а ты изводишь меня молчанием. 17:24. Кому: Том: А вообще, Том, забей! Забей ты уже на меня. Да. Не трать время свое драгоценное на дурочек всяких безмозглых. У меня просто психика подвижная и несчастная любовь. Но это ведь только мои проблемы. А вы все молодцы. Вы не при делах. Хорошего дня! Вот так. Будто бы чуточку, самую малость, но легче.
III. Том 1 сентября Метель, плач старых половиц все громче и громче, кто-то приближается. Кто-то идет по твою душу. Тонкий, пахнущий сыростью плед не спасет, прячься под ним с головой, сколько хочешь – не спрячешься, не скроешься. Вонючая склизкая тряпка, бурая от песка ледяная вода, отказался драить полы и за это расплатишься – тебе не простят. Страх. Тебе мало лет, пять всего, и страх все еще силен. Голос высоко над тобой гремит тягучими перекатами грома, требует: «Вставай!» Молчишь, выполняешь. Тучное пятно плывет по узкому обшарпанному коридору, ведет на выход. Майка, треники, стоптанные ботинки, они-то тебя и спасли от верной смерти. Двор. Холод. Снаружи и внутри. Совсем ничего не чувствуешь и не ждешь. Кому ты нужен? Вялость, сонливость, забытье. Тепло. Нестерпимая боль, зуд, жжение, волдыри. Обморожение, горячка, воспаление легких; застывшая пузырями, облупленная краска старых больничных стен. «Живучий, падла». Капéль, плач старых половиц все громче и громче, кто-то приближается. Кто-то идет по твою душу. Плед другой, чуть толще и жестче, чуть колючее, а половицы скрипят чуть жалобней. Совсем скоро тебе восемь, и ты не боишься вообще ничего. Равнодушно ждешь кары. «Вставай. Одевайся. К тебе пришли». «Егор Артемович? День добрый. Из межмуниципального отдела МВД России Зеленчукского района вас беспокоят, – кавказский говор на том конце трубки блокирует работу легких. – Егор Артемович, кем вам приходятся Валентина Ивановна Чернова и Артем Витальевич Чернов?.. Егор Артемович… Моральный долг обязывает сообщить, что ваши мать и отец пропали без вести в Марухском ущелье. Согласно показаниям группы очевидцев, сорвались с тропы. Поисковая операция прекращена сегодня утром. Примите мои соболезнования». Ты один. Снова. Всегда. * * * За окном светает, просыпаются первые птицы, но разбудило не их жизнерадостное пение, а очередной ночной кошмар. Там, во сне, кричал исступленно, а проснулся с придушенным стоном – как обычно. С тех пор как собрался и уехал прочь, прошло шесть дней, а сегодня, выходит, неделя. Первое сентября, День знаний. Чем ближе годовщина их смерти, тем ярче и наполненнее кошмары, тем больше они походят на ожившее прошлое, что исподволь, мороком просачивается в настоящее, желая свергнуть реальность и захватить трон. Прошлое крадется, крадется, готовит ползучий переворот. Здесь и сейчас одиночество ощущается как нигде и никогда. Уезжал оклематься, вернуть голову на плечи, остыть, протрезветь, выздороветь, но побег не спас, наоборот, кажется, лишь усугубил положение. Стоило лишить себя света, и захлебнулся во тьме. Она спасала от кошмаров, а теперь с ними один на один, один на один с собой. |